Минотавр. После лабиринта

6

Погода была ужасная. Таня шла под дождём медленной шлёпающей походкой насквозь мокрого человека, которому уже абсолютно всё по барабану. По набережной носились суетливые зонтичные люди, медленно и гордо брели беззонтичные, под знакомой лавкой сидел знакомый относительно сухой унылый пёс. Относительно сухой, потому что над ним сидел Миша, создавая надёжный навес. Она улыбнулась, подошла.

– Привет.

– Привет. Ты опять наслаждаешься погодой, в которую грех сидеть дома?

– Ага, – он заулыбался, встал, достал из сумки и раскрыл зонт, накрыв заодно и Таню. – Выйду, думаю, посижу, посмотрю на морскую гладь, на чаек. А потом дождь взял и пошёл. Я думал пойти домой, но подо мной уже разлёгся пёс, вон он, возмущается, а мне и стыдно стало подниматься, он же уже пригрелся, как его теперь такого пригретого – и под дождь?

Таня рассмеялась – дождь лупит с обеда, да и до дождя погодка была нелётная, особенно для чаек. Он молча забрал у неё сумку и посмотрел на собаку:

– Ну теперь извини, пёс. Иди ищи другую крышу, – пёс чихнул, поднялся и потрусил куда-то во дворы, Миша повернулся к Тане: – Ты домой?

– Не знаю.

– А я знаю. Ты ко мне, пить чай с вареньем и греться.

– Как скажешь.

Она достала телефон, набрала свекровь, очень натурально прикинулась больной и попросила забрать сегодня детей и оставить у себя на ночь. Та была только рада. Миша внимательно посмотрел на неё, тихо сказал:

– Нельзя болеть на ногах.

– Я не болею, я соврала.

– Не-а.

Она посмотрела на него, он посмотрел в ответ, тем своим проницательным взглядом, от которого она никогда не могла скрыться. Вздохнула и отвела глаза:

– Не знаю. Может, немного и приболела. Пойдём, будем лечиться чаем.

Он улыбнулся и молча предложил ей локоть. Жил он и правда близко, в такой же панельной многоэтажке, как и у неё, разве что подъезд был чистенький и дверь железная, с замком. Они пешком поднялись на второй этаж, он загремел ключами, толкнул дверь и сделал приглашающий жест:

– Прошу.

Таня вошла и осмотрелась. Ничего. Нормальная холостяцкая берлога – стандартная двушка, минимум мебели, лёгкий бардак и полное отсутствие женского влияния, как то – занавесочки, покрывальчики, оборочки, салфеточки, картиночки в рамочках и тарелочки на полочках. Спартанскую обстановку дополняла небольшая гора абсолютно новых гантелей, гирь, пружин и штанг с набором блинов в углу, и новый большой холодильник на кухне. Всё остальное выглядело так, как будто его собирали прабабушки всей деревней, по вещи с дома.

– Вот так и живу. Заходи, не стесняйся.

Таня смутилась – если он опять прочитал все её мысли по лицу, наверное, ему было не очень приятно.

– У тебя хорошая квартира. Уютная…

Он взял у неё куртку, повесил на крючок:

– Ты абсолютно не умеешь врать.

– Это плохо?

– Это редко.

Он пошёл на кухню, Таня сняла туфли и пошла за ним, думая, что он хотел этим сказать.

– Так плохо или хорошо?

– Глобально, или для меня?

Она задумалась. Он набрал воды и поставил электрический чайник, достал две большие чашки.

– Если глобально, то, конечно, плохо. В этом мире, чем искуснее человек врёт, тем легче ему живётся. А если для меня, – он обернулся, внимательно на неё посмотрел, – мне лично и так нравится. Ты чай или кофе?

– Чай, наверное. Ты же варенье обещал.

– Точно, – он насыпал в заварник пахучие листья с какими-то травками и лепесточками, залил кипятком. – Сейчас заварится. Пять минут и можно пить.

Она втянула носом запах, чай был непростой, из дорогих. Мужчины редко в этом разбираются.

"Скорее всего, чай выбирала женщина."

Неожиданная мысль неприятно кольнула. Таня удивилась сама себе – чего это её волнует, кто покупает ему чай? Вспомнила разговоры девчонок из цеха, призадумалась. Смогла бы она завести себе любовника? Подняла взгляд на Мишу, в данный момент пытающегося открыть варенье без открывалки, улыбнулась. Наверное, да. А что? Вите можно, а ей самой – нет? Тем более, уже полгорода думает, что они вместе...

В этот момент раздался металлический скрежет, довольный Мишка выбросил покореженную крышку в мусор и поставил на стол банку варенья.

– Вишнёвое. Любишь? Я люблю.

Он отвернулся к столу, стал наливать чай, по комнате потёк божественный аромат, быстро заполнивший всю маленькую кухню. Он подал ей чашку, пододвинул ногой табуретку и сел напротив, одной рукой стал быстро размешивать ложечкой сахар, на другой в это время самозабвенно обкусывал ноготь.



Остин Марс

Отредактировано: 02.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться