Минотавр. После лабиринта

7

Сегодня она шла с работы поздно, пришлось задержаться, сразу в садик за детьми, в магазин за продуктами, потом уже домой. Ванька вызвался тащить её сумку, пока она несла продукты, на лестнице пыхтел как паровоз, но отдать отказался наотрез, Таня улыбнулась – Мишино влияние налицо. Дома первым делом зашла на кухню, поморщилась, увидев полную пепельницу и одинокий твердокаменный носок, валяющийся по центру комнаты, быстро унесла в стирку.

"Интересно, а где второй? И ещё интересно, как я это всё до сих пор терплю?"

Она злобно выбила пепельницу в ведро, мелькнула мстительная мысль спрятать её в шкаф, пусть поищет… И тут же сменилась осознанием, что искать он не будет, а просто собьёт пепел в ближайшую чашку, ему всё равно, ему своё не воняет.

Она встряхнулась, натянула улыбку, накормила детей, выслушала все их глобальные детские проблемы, отправила играться, сама осталась убирать со стола.

Пол восьмого.

"Где он? Или правильнее будет спросить – у кого?"

Таня домыла посуду, налила крепкого кофе, села за стол и достала мобильный. Спрятала. Опять достала. Бросила на стол, закрыла лицо руками.

"Не реветь! Дети начнут бояться, не реветь, ни в коем случае!"

Вскинула лицо, взяла телефон, открыла галерею, начала пролистывать картинки – стандартные цветочки, кошки, природа…. Потом пошли старые фотки Ваньки, здесь он ещё маленький, в том году они ездили в лес, малой плавал в озере целыми днями на пролёт, был такой счастливый….

"Когда же я смогу свозить их куда-нибудь? Ой, нескоро…"

Она пролистала ещё с десяток фотографий Ваньки, потом пошли Маринкины, потом более новые, уже этого лета – они все втроём в парке, на пляже, просто во дворе… И ни на одной нет Вити. Зато есть Мишка – в песочнице, на площадке с качелями… Такой весь спокойный и по-мужски красивый. Внутри разлилось тепло, кофе почему-то стал слишком крепким и горячим, Таня отложила телефон. И услышала, как в двери поворачивается ключ. По спине пробежали мурашки.

Донеслись нетвёрдые шаркающие шаги, что-то упало, дверь хлопнула так, что где-то под обоями зашуршала осыпающаяся штукатурка. Грудь сдавило очень нехорошее предчувствие. Таня спрятала телефон в карман, одним глотком допила кофе и вышла в коридор. И застала привычное зрелище, которое обычно можно было назвать скорее жалким, чем угрожающим. Но не сегодня.

– Ах ты ж дрянь! Муж вкалывает как проклятый, чтоб она тут жила как королева, а она!

Витя выдал восьмиэтажную неприличную тираду на смеси русского и нерусского, в которой облил грязью её, её детей и всех её неизвестных предков, которые, по его мнению, были таким же гулящим быдлом, как и она сама. От него несло спиртным и куревом, Таня поморщилась и отступила на пару шагов.

Витя взорвался очередным несвязным монологом, попытался схватить её за плечи, она вывернулась и ещё отошла.

– Не нравится?! От родного мужа шарахаешься? Так может, ты уже себе хахаля завела на стороне? 

Таня дёрнулась – рассказали! И тут её опять подвела природная выразительность лица. Она попыталась увернуться от мгновенно всё понявшего мужа, но не успела – лицо обожгло, одна сторона мгновенно потяжелела и перестала что-то чувствовать, в глазах рассыпались чёрные фейерверки… Она закрылась руками и стала пятиться в детскую, это единственная комната с замком, Витя орал и продолжал осыпать её ударами, она почти на ощупь открыла дверь и юркнула в комнату, зареванный Ванька мгновенно защёлкнул замок и бросился к ней. Таня села на пол, прислонилась к стене, ощупывая лицо, вздрагивая от сотрясающих двери ударов. Маринка забилась в угол кровати и баюкала на руках куклу, уговаривая её не бояться. Таня обняла сына, стала быстро наглаживать его и говорить, что всё будет хорошо. Удары по двери стали слабее и реже, Таня в который раз порадовалась, что Витя не такой здоровый и сильный, как Мишка… Нащупала в кармане телефон и посмотрела на прижавшегося к ней сына:

– Вань… Ванечка, посмотри на меня. Что ты скажешь, если я… Если дядя Миша будет жить у нас?

Ваня очень серьёзно посмотрел на её разбитое лицо, сказал:

– А папа?

– А папа… уйдёт к другой тёте.

По её лицу покатились слёзы, она уткнулась в плечо сына, крепко его обняла:

– Прости меня, Ванечка, прости… Пожалуйста. И ты, Марин… Иди сюда тоже. Простите нас с папой, но мы… Я так больше не могу.

Маринка подошла, села рядом на пол, по-детски серьёзно посмотрела на них обоих:

– Дядя Миша хороший. Он сказал, что бить девочек нехорошо, настоящие мужчины так не делают. И если меня или маму кто-то обидит, надо сказать ему, – она поправила на кукле платье и добавила, – я и сказала.

Таня вскинула брови, поморщилась, левая сторона уже начала опухать, спросила:

– Что значит "сказала"? Как?

– По телефону, – Маринка достала из розовой игрушечной сумочки маленький мобильник, показала маме, – дядя Миша мне его дал, сказал, он старый, но всё равно хороший, новый он мне на Новый Год подарит.



Остин Марс

Отредактировано: 02.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться