Минотавр. После лабиринта

8

– Ма, смотри, что я нашёл!

Таня оторвалась от уборки, посмотрела на сына:

– Что на этот раз?

– Вот! Круто, да? – Ванька протянул ей ладони в новеньких боксёрских перчатках невероятного размера, закрывающих его худенькие руки почти целиком.

– Круто, круто… А тебе дядя Миша разрешал их брать?

Ванька потупился, хитро улыбнулся:

– Я не спрашивал. Я их только что нашёл. А дядя Миша сказал, что можно играть всем, что найду, только в сервант не лазить.

– Ах ты хитрюга! – Таня погрозила ему пальцем, – дядя Миша добрый, а ты пользуешься.

– Ага, – счастливо кивнул сын и убежал пользоваться дальше.

Таня покачала головой и продолжила мыть стол. Хоть Мишка и запретил убирать, она всё же взялась, весь вечер ничего не делать сложно, а почитать или повязать не давали малые. Как только он привёл их всех к себе, успокоившиеся за дорогу дети мигом бросились разбираться, какие у дяди есть интересные игрушки, и дали им возможность спокойно поговорить. Которой они с Мишей практически не воспользовались – Таня прорыдала у него на груди минут десять, потом Миша сказал, что ему надо идти «решать дела», а они пусть чувствуют себя как дома, он скоро вернётся.

Куда он ушёл, она старалась не думать, буйная фантазия рисовала то зал суда, то разбитую в фарш физиономию Вити, она гнала бредовые мысли, старалась занять себя хоть чем-нибудь. Прибежала Маринка, принесла её пищащий телефон, Таня вытерла руки, бросила взгляд на экран – свекровь. Зажмурилась и нажала на кнопку:

– Алло.

– Таня?

– Да, тёть Свет. Здравствуйте.

– Добрый вечер, Таня… Хотя, какой он добрый?

Таня промолчала.

– Ты таки ушла от Витеньки, да? Не молчи, Таня, я знаю, мне уже бабы с вашего подъезда звонили, каждая по два раза… А Никифоровна каждые полчаса докладывается, как там у вас ремонтные работы идут.

– Какие работы?

– Да такие. Продали квартирку-то? Жалко… Ты ж там такой ремонт отгрохала!

– Как продали? – Тане стало жутко. Неужели Миша всё так быстро провернул? Квартиру действительно было жалко, труда там море.

– Да так. Можешь не оправдываться, Витенька у меня уже, пришёл весь бледненький, тоже наверно жалко, такая квартира…

Таня молчала. На глаза наворачивались слёзы. Сидит тут, ничего не знает, а там…

– Детей-то как делить будете?

– Детей не отдам! – неожиданно твёрдо сказала Таня, услышала, как перестал шуметь Ванька, прислушивается, жук…

– Да ладно, Тань, не заводись, не заводись. Не станет Витенька детей отсуживать, он сказал, незачем ему такой балласт. Он у нас мужик молодой, справный, женится, новых нарожают.

Танька задохнулась от возмущения, «балласт», надо же! Отец называется…

– Только Тань, ты, это самое… Приводи их ко мне иногда, ладно? Хоть на часок… Пожалуйста. Витеньке мы новую квартиру купим, он уедет, будем мы тут с дедом одни… Приводи, ладно?

Таня села, потёрла лицо. Что бы там у них с Витей не происходило, а бабушка есть бабушка, она внуков любит.

– Хорошо, тёть Свет, приведу.

– Хорошо? Вот и ладненько. До свиданья, Танечка, спокойной вам ночи.

– Да, вам тоже…

Таня положила трубку, обхватила голову. Мир рушится у неё на глазах, а она сидит тут, компрессы себе меняет… Миша продал квартиру. А там кот остался, он всегда от драк прячется за диваном, и сейчас сидит там, и боится. А по комнате ходит кто-то чужой, и делает в её квартире ремонт. От этой мысли становилось страшно и нереально. Она подняла голову, окинула взглядом кухню – осыпающийся потолок, старый линолеум…

"Я не хочу здесь жить...

А куда деваться? Лучше здесь с Мишей, чем там с Витей."

Она бросила взгляд на мобильный – поздно, детей пора укладывать, вымыла руки и пошла в спальню на разведку. Кровать, естественно, одна, даже не двуспальная, чему Таня глубоко в душе порадовалась, где-то очень глубоко. Ванька долго сопротивлялся, не хотел ложиться спать, у дяди Миши столько ещё интересного всего, а тут спать… А вдруг он завтра уже не разрешит? Но после долгих уговоров и честного слова, что завтра у Ваньки гантели с инструментами не отберут, он сдался и уложился спать. С Мариной было куда проще – девочка устала, а отвёртки и эспандеры её не интересовали.

Когда дети уснули, Таня наконец сама прошлась по Мишиным вещам, всё пощупала и понюхала, попыталась приподнять штангу (решила, что она приварена к стойке, а тут стоит для красоты), согнуть пружину (кто сказал пружина? Это – лом!), прошерстила книжную полку и тот самый запретный сервант, чувствуя себя школьницей, прокравшейся в учительскую. Наконец, не найдя ничего особенного, взяла со стола книгу с закладкой, заварила один из Мишиных восхитительных чаёв, и забравшись на диван с ногами, открыла книгу.



Остин Марс

Отредактировано: 02.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться