Минус всей моей жизни

Размер шрифта: - +

Глава 7

Глава 7. «Плюс»

           

            Под громкие причитания бедного, запертого в подвальном помещении, безобидного паренька, которого так несправедливо обвинили в краже чьих-то денег, Женька подскочила в половину двенадцатого утра.

            На ее счастье, ни Полины, которая уже наверняка умирала со скуки в каком-нибудь из учебных классов своей школы, ни мамы, творящей шедевры французской кухни в «Бонапарте», ни отца, вышагивающего с грозным видом по кромке футбольного поля местного стадиона и крепко придерживающего свой судейский свисток в руках, дома уже не было, а это означало, что Женя, увидев свой опухший, сизый вид с размазанным по лицу вчерашним макияжем, который она от усталости решила не снимать, да еще с бешеным павлином в голове, громко кричавшим своим страшным голосом прямо ей в уши, вызывая болезненный звон головного мозга, могла спокойно принять душ и подготовиться к вечернему событию, угрюмо маячившему на горизонте.

            Проклиная себя, свое «идиотское благородство» и «чертову дебильную инициативность», которая, конечно, всегда бывает наказуема, а также присоседив в эту кучу дурацкий алкоголь, недосып и треклятого Димку со своими проходками в клуб, где она опять встретила своего надоедливого босса, Женька, вслух бурча ругательства, привела себя в порядок, выпила три чашки зеленого чаю и, почувствовав себя немного лучше, натянула первую попавшуюся футболку из шкафа и синие спортивные штаны с розовыми полосками, двинулась самой обычной для себя дорогой – в квартиру номер 77 к единственному человеку, который мог ей сейчас помочь.

            Дверь открыла бабушка Игоря, Раиса Васильевна, в ярко-малиновом халате, с неизменным для себя тугим пучком на затылке и челочкой, накрученной на толстые, желтые бигуди.

            Увидев Женю, Раиса Васильевна чуть прищурилась, смерив девушку пристальным, пытливым взглядом, затем выдавила скромную, даже скорее чопорную улыбку и процедила:

- Евгения! Так рано – и уже к Игорьку бежишь?

            Женя мило улыбнулась и, не спросив приглашения войти, прочапала своими розовыми тапками мимо пожилой женщины прямо в квартиру, на ходу весело бросив через плечо:

- Ну вы же знаете, Раиса Васильевна, я жить не могу без вашего внука!

- Знаем-знаем… - вздохнула бабушка Игоря и, закрыв дверь, покачала головой, тихо пробурчав:

- Вот молодежь, вот нравы!.. Одного бросила – к другому метнулась, другого бросила – опять к первому бежит… Мало вас в детстве ремешком драли, ой, мало… - и, продолжая какой-то философский диалог с собой, Раиса Васильевна прошла на кухню, громко шлепая по новому ламинату резиновыми сланцами, натянутыми на пестрые, шерстяные носки.

            В комнате Игоря все было на своих местах: кровать у стенки, наспех заправленная кое-как, шкаф-купе с зеркалом рядом, между дверями которого торчал клочок бежевой рубашки, компьютерный стол, на верхней полке над монитором коллекция кактусов, плакат с Куртом Кобэйном на стене, а за компьютером в своем неизменном кресле – Игорь, спиной ко входу, важно рассевшийся в своем кожаном кресле и шлепающий по клавиатуре с быстротой молнии, окруженный с одной стороны стулом, на котором в огромной, спутанной куче валялись его вещи, а с другой – аквариумом с красными и черными рыбками, как всегда суетящимися не по делу.

            Не успела Женя войти, как ее сначала встретил громкий гитарный риф с неимоверно высоким и умопомрачительно сильным голосом, подвывающим в ноты, а затем страшное чучело на стуле прямо у входа, напоминающее наволочку с прорезями для глаз, но зачем-то пришитым спереди черным, дырявым и, судя по всему, не стиранным носком и какими-то, криво приделанными пуговицами сверху, не имеющими особой смысловой или функциональной нагрузки.

«You were my oppressor

And I, I have been programmed to obey

Now, you are my handler

And I, I will execute your demands

 

Leave me alone

I must disassociate from yуууo-о-о-о-оu…»

(«Ты была моим преследователем,

И я, я был запрограммирован на подчинение,

Но сейчас ты – мой укротитель,

И я, я буду исполнять все твои требования.

 

Оставь меня в покое,

Я должен отделиться от тебя…» - с англ.)

            Перекрыв последнюю, невероятно высокую для мужчины ноту и взяв в руки мешок с носком, Женька громко спросила:

- Это что?

- «The Muse». – не оборачиваясь, ответил Игорь, продолжая стучать по клавиатуре с самым сосредоточенно изогнутым позвоночником.

            Женька захохотала.

- Да я не о музыке, Сторожев! ЭТО что за ужас??

            Она подошла к нему сзади и сунула под нос наволочку, продолжая хохотать.

- Костюм для Хэллоуина. Положи на место, Зябликова, а то порвешь, не дай Бог. – отмахнулся от ее руки Игорь, хмуро уставившись своими сосредоточенными голубыми глазами на экран, где под его предводительством выстроились в ряд странные белые символы на черном фоне.

            Женя удивленно посмотрела на него и, плюхнувшись на его кровать и устроившись в позу лотоса с «костюмом» в руках, снова захохотала:



Наталия Матвеева

Отредактировано: 29.11.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться