Мир в моих руках

История 19 - Инквизитор двух миров

Жизнь такая сложная и причудливая штука, что свой рай молодой инквизитор нашёл в сыром и остывающим после лета лесу, а всех ангелов заменили ему объятия женщины, осуждённой как ведьма на костёр. Адом стала вся жизнь, что была у него прежде. Началом рая она считала тот холодный полумрак подземелья, где едва живая от боли дерзнула заговорить с ним. Прошлое быстро растаяло, а будущее… существовало ли у них будущее, им было всё равно…

 

Этот день он тоже никогда не забудет. Остывающую воду лесного ручья, немеющие от холода и усталости ноги, погружённые в его воды, ободранные веткой руки. Ветка, которой он вместо гарпуна пытался поймать мелких рыбёшек из ручья. Рыбёшек, которые ускользали, противно морозили и обливали слизью ноги. И виденья земного ангела, купавшегося в ручье поодаль. Купавшегося голышом, так как взора его ангел тот не смущался, а больше там кроме них никого не было. И хотя вода была холодна, а голод скручивал живот немилосердно, иногда он отрывался от самодельного гарпуна, смотрел на светлое красивое тело молодой женщины, с которого уже начали сходить следы побоев и пыток, улыбался и вновь устремлялся на свою охоту…

То, как он, увлёкшись своими мечтами и ускользающими рыбьими хвостами, пропустил опасный момент, он никогда себе не простит. И тот испуганный крик навсегда останется в его памяти…

Анжела вдруг закричала, отчаянно призывая его. Франциск поднял голову.

Между деревьев неслась свора собак, которых пускали по следу. И бежали люди. Среди тех мужчин он узнал несколько знакомых лиц. Первая погоня настигла их.

Самая первая собака и самая быстрая шлёпнулась в ручей, проплыла по мелководью и вцепилась зубами в ногу застывшей от ужаса женщины. Его женщины…

Как он сумел быстро добежать до неё, он потом сам не понимал.

Поймал в прыжке другого пса и руками разорвал ему морду. Задушил второго. Разорвал глотку третьему. В запале ярости он перебил всех девятерых псов одного за другим. И, свирепо посмотрев на испуганно замерших преследователей, задушил пса, посмевшего пустить кровавые струи по одной из её ног. Разодрал ему челюсть, освобождая её ногу, и швырнул в ручей.

- Франциск, ты…

- Эта ведьма…

Свой меч он оставил близ места, где ловил рыбу. Это было чуть поодаль. Досадная оплошность. А у кого-то из них были мечи. Но их было всего лишь семеро. Семеро людей против него одного.

Молодой мужчина подхватил камень со дна ручья, размахнулся… и один из преследователей рухнул на корни большого старого толстого дерева. По его виску, рассечённому камнем, потекла струя крови. Он несколько раз дёрнулся и затих.

Франциск подобрал новый камень. И ещё один.

Их осталось шестеро. И они вызовут новых, если кто-то из них уйдёт. Они не должны ничего рассказывать, никому.

Следующий камень ударил по рукам единственного лучника. Третий – сломал ему нос. Лучник временно скрючился, прикрывая лицо, заливаемое кровью. Новый камень – врезавшийся ему в голову, распластал его по земле. Четверо, вооружённые мечами, медленно двинулись к нему. Пятый остался наблюдать поодаль.

Краткий взгляд вокруг. Он подобрал лежащее на земле платье Анжелы, сжал в руках и, не отрывая взгляда от медленно приближающихся воинов, быстро скрутил одежду в жгут.

Это было чистое безумие – выступать против мечника с тряпкой. Но жажда жизни и победы несла его за собой. Он каким-то чудом умудрился накинуть жгут пётлёй на шею самого первого, подходившего к нему с насмешливой улыбкой, стянул концы и пнул того в живот. Тот покачнулся, хрипя и задыхаясь. Франциск успел вывернуться и выхватить у него из рук меч. Снёс ему голову. И встретил оставшихся троих уже вооружённый мечом.

Это был бой, которого он никогда не забудет. Бой, которого он никогда не вспомнит. Ярость затуманила его разум. Сила, древняя и отчаянная тяга к жизни, влилась в его сердце, потекла по его рукам. Тело, сколько-то вымученное тренировками, как-то следило за движениями противников, а рука с мечом летала как надо. Да и глаза его, глаза горевшие безумным огнём, подхлестнули соперников и расшатали состояние третьего из них.

Просто ему было чего защищать, в отличие от них. И совесть его была чиста. И душа единодушно пела вместе с его разумом.

И они не смогли его победить.

Он выхватил кинжал из тела четвёртого мечника, из чьего рассечённого плеча кровь хлестала в ручей, окрашивая его воды и её ноги в красный цвет, и метнул в сторону последнего убегающего врага. Тот пошатнулся, но ещё бежал. К счастью, у убитых кинжал был не один. Тогда он поднял меч и прошёлся по месту схватки, отсекая головы всем поверженным – и тем, кто ещё дёргался, и тем, кто уже затих – на всякий случай.

А потом Франциск устало опустился на берег ручья, ногами в воду, рядом с телом поверженного воина. Когда-то они трудились вдвоём, но теперь это осталось в прошлом. Шмыгая носом, его ангел, его прекрасная ведьма, прошлёпала по берегу ручья к нему. И, рыдая от испуга и от радости, шлёпнулась на колени, в воду, возле него. Молодой мужчина обнял её окровавленными руками и притянул к себе. Осторожно и нежно прикоснулся к её виску, скрытому пушистыми волосами, с запахом ила, которым она отмывала кожу.



Елена Свительская

Отредактировано: 02.04.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться