Миры и судьбы . Мир № 4

Размер шрифта: - +

глава 7 Америка-разлучница Марик

 

Машина неслась по автобану.

Идеально ровная и прямая дорога не давала ощущения бешеной скорости, наоборот, плавное движение и тихий шорох шин, словно заставляли еще сильнее вдавить педаль, мчать еще быстрее, попытаться хотя бы так взбодриться, почувствовать себя живым.
- Идиот! Ты что делаешь? Сбавь скорость! Ты сейчас нас убьешь! - голос жены был едва слышен сквозь свист ветра. 
Марк обожал свою машину - роскошный кабриолет, купленный два года тому по-случаю, за сумму, которую он мог себе позволить.
Точнее, не он сам, а его отец, Додий, который, чтобы хоть как-то порадовать Марка, подарил ему на день рождения эту, давно облюбованную сыном, "игрушку".
А ведь еще совсем недавно Марк мечтал о том, что у него будет свой автопарк из таких, и еще лучших, автомобилей. 
Ну как - недавно... лет семь или восемь тому. 
Наверное, все же восемь.

Их дочь, Белла, в этом году пойдет во второй класс. Значит восемь.
- Прикури мне сигарету и закрой рот,- Марк не смотрел на жену, он знал, что уж эту-то просьбу она выполнит. Если и не из желания угодить ему, то из страха, что муж слетит с дороги, если станет закуривать сам.
Глубоко затянувшись, Марк криво усмехнулся. Он знал, что Наташка боится быстрой езды, садится к нему в автомобиль только в крайнем случае, и поэтому старался отыграться за все хотя бы таким, жестоким и примитивным способом.
А "отыгрываться" ему было за что. 
Сегодня утром Марк проснулся на рассвете. Проснулся от того, что услышал щелчок дверного замка. Наверное, в другой день, столь незначительный звук не разбудил бы его, но любимая жена напрочь забыла о том, что они запланировали на этот день поездку к родителям, воспитывающим их дочь.
Наташка снова гулеванила до утра. Ей было наплевать и на мужа, и на его родителей, да и на собственную дочь тоже.

***
Марк прекрасно понимал, что Ада, его мать, воспитает девочку намного лучше, чем Наташка, а потому не возражал, когда его жена, уже, вроде бы как, обустроившись в новой, купленной для них родителями, квартире, все не торопилась забирать девочку, которой уже исполнилось два года. Потом Белле исполнилось три... потом четыре... потом все "решили", что девочке будет намного лучше, если ее воспитанием будут заниматься бабушка с дедом. 
Наташке, да и самому Марку, было не до того .
Марк, сжав губы, злясь на весь мир и на самого себя, думал:
" Будь проклят тот "сказочник", который обещает доверчивым идиотам "сладкую жизнь за бугром", манну небесную, которая посыпется на голову, ради которой не придется даже пошевелить пальцем... ну разве совсем чуть-чуть... совершенно не напрягаясь. Ну а тот идиот, который внимал сказкам, разинув рот и пуская слюни восторга - заслужил то, что получил".
В самом начале, сразу после приезда, Марк, будучи уверенным в своем таланте и в том, что именно его, незаурядного, талантливого и ... гм... да что там скромничать: великого, с нетерпением ждала вся чужая страна.
Оказалось - нет.
Оказалось, для того, чтобы на тебя просто обратили внимание, нужно не только "шевелиться", а подпрыгивать выше головы, чтоб уж точно заметили.
Еще год, все еще находясь на содержании у родителей, Марк рассылал кассеты с записями своих выступлений, ходил на всевозможные прослушивания, надеясь, что его заметят, что ему предложат стать участником, если и не знаменитой, то хоть какой нибудь группы. 
О классической музыке он уже и не вспоминал. Для того, чтобы стать известным классическим музыкантом, нужен не только талант, но и годы ежедневных, многочасовых репетиций. На сегодняшний день на пианино Марк мог сыграть разве что "Мурку с вывертом", да и то - не факт, что не ошибется ни в одной ноте.
Марк совершенно упал духом. 
Отец, на чью помощь, на чью силу и авторитет он привык полагаться всю свою жизнь, в чужой стране оказался "не у дел". Обычным пожилым человеком, чей банковский вклад не испарился в кратчайшие сроки только потому, что государство, принявшее его, взяло, так же, на себя и заботу о его содержании. 
Додий никогда не отказал бы сыну в деньгах, но Марк понимал, что ему, разменявшему четвертый десяток, уже давно пора было научиться заботиться о себе самостоятельно.
И Марк "закончил тем, с чего начал".
В русском ресторане Голливуда как раз освободилось место бас-гитариста. 
Марика, как земляка, взяли на эту работу, предупредив сразу, что никаких "выкрутасов" хозяин ресторана не потерпит. Публика, сюда приходящая, "тоскующая по родине", желает водки, шансону и блатных слезливых песен. Отныне Марку предстояло это и лабать.
В начале он не очень-то и расстроился, помня каким почетом и уважением пользовался, играя в оркестре одного из лучших ресторанов Города у Моря, но очень скоро понял, что имеют ввиду, приводя сравнение - "небо и земля". 
Это там, в Городе у Моря, восторженные поклонницы разных возрастов, его боготворили и были готовы впрыгнуть в постель по первому зову. 
Это там, в Городе у Моря, пришедшие с путины рыбаки и вернувшиеся из рейсов моряки, гордились знакомством с ним и были "тихо счастливы", всовывая ему в карман купюры и умильно слушая исполненные "на заказ" любимые песни.
Это там, в Городе у Моря, когда ресторан уже закрывался, и оставались только те, кто "имел право" остаться, восторженно слушали жалкую пародию на западный рок. И хлопали, и восторгались, и умильно закатывали глаза, восхваляя "талантища" и предрекая им всем (ну вот просто всем до единого!) немедленный головокружительный успех, как только они переступят порог "убогого Союза".
Ничего не произошло. 
Ну разве что, порог переступить некоторым удалось, а вот за порогом началось совсем не то, что ждалось.
Ни поклонниц.
Ни бешеных денег. 
Ни восхвалений, никому не нужных здесь, талантов.
Жаловаться родителям, который покинули родину, в основном потому, что этого хотели их дети, Марк не мог. Не имел права. Да и стыдно ему было, если честно.
Искать сочувствия и поддержки у жены - не было ни малейшего смысла.



Рита

Отредактировано: 27.07.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться