Миры и судьбы . Мир № 4

Размер шрифта: - +

Мир № 4 Часть шестая. Эпилог

Огромный зал Карнеги-Холл был заполнен до предела.
Давал свой первый концерт в этом роскошном зале молодой пианист из новой, никому еще не известной страны, родившейся на обломках когда-то великой империи. 
Билеты на выступление были раскуплены за полгода, а те, кому мест в зале не досталось, кто любил классическую музыку, и хотел прикоснуться к мастерству пианиста и гениальному, исполняемому им, произведению, запрудили Манхеттен и Седьмую Авеню, на пересечении которых находится всемирно известный концертный зал. 
Люди, запрокинув головы, смотрели на огромные выносные экраны и внимали музыке, которую творил молодой пианист.
Юноша исполнял один из самых сложны и самых прекрасных концертов: гениальное произведение Мориса Равеля " Ночные видения" .
Когда Равель работал над сюитой Gaspard de la Nuit, он намеренно хотел сделать ее самым технически трудным произведением фортепианного репертуара. Он говорил, что при написании ориентировался на «Исламей» Балакирева, желая превзойти его в сложности. Один из ведущих пианистов сказал, что играть эту пьесу «все равно что решать бесконечные квадратные уравнения в голове».
Но юноша выбрал для своего дебюта в Карнеги-Холл именно это произведение, словно желая доказать себе и всему миру, что он состоялся - как музыкант и как личность.
Тонкие длинные пальцы пианиста то взмывали над клавиатурой, то замирали на несколько длинных секунд, порхая в фантасмагорической арабеске. Потом, вгрызались, вонзались, впивались в клавиши, словно желая поникнуть в самую суть музыки.
Он то склонялся низко над инструментом, лаская слоновую кость черными кудрями, то откидывал голову назад, прикрывая глаза. И тогда казалось, что вот сейчас, именно в эту минуту, он полностью раствориться в музыке и закончит своё физическое существование, став духом и сутью великолепных, божественных звуков.
Руки юноши в последний раз взлетели над клавиатурой фортепиано, словно прощаясь, и бессильно упали. Темные кудри низко опущенной головы ласкали и благодарили инструмент за то, что отозвался, за то, что был чуток и нежен, за то, что ответил такой же пылкой любовью и страстью.
Несколько длинных минут зал безмолвствовал. 
А потом взорвался аплодисментами, услышать которые дано только великим. 
Зал биссировал и неистовствовал. 
Казалось, что от восторженных криков "Браво" сейчас обрушится потолок.
Юноша встал, словно очнувшись, поклонился, смущенно улыбнулся. 
Обвел взглядом зал и, наконец-то нашел тех, кого искал.
В третьем ряду партера сидела пара.
Моложавая женщина с огромными зелеными глазами и пухлыми губами , которых лишь слегка коснулась помада цвета"чери-роуз", была одета в темно-фиолетовое платье из тонкого пан-бархата, лишь подчеркивавшее роскошь сверкающего на ней аметистового гарнитура.
Кулон с аметистовым солитером в обрамлении мелких бриллиантов, почему-то был подвешен не на соответствующей такому уникальному украшению цепочке, а на сизом шнурке: то ли из кожи, то и из воловьей жилы. 
Перстень на среднем пальце левой руки и такие же серьги, с камнями не менее красивыми, но не такими крупными, как в подвеске, завершали и дополняли старинную фамильную драгоценность.
Эти серьги и перстень были подарком мужа на сорокалетие, и только опытный ювелир отличил бы новодел от антиквариата в этом роскошном гарнитуре. 
Рядом с женщиной, держа ее за руку , не сводя с нее глаз сидел мужчина. 
Седые волосы и начавшее покрываться морщинами лицо, подсказывали невольному наблюдателю, что он гораздо старше своей спутницы.
Юноша улыбнулся паре и сбежал вниз со сцены, направляясь к ним. 
Мужчина и женщина, не прекращая аплодировать, поднялись со своих кресел. 
Всем, кто мог видеть эту пару , стало ясно, что женщина беременна. 
Улыбаясь и пожимая протянутые к нему руки, пианист протиснулся к паре, взял руку женщины, поднес к губам:
- Как я сегодня играл, мама?
- Гришенька, ты был великолепен, - женщина нежно потрепала рассыпавшиеся по плечам кудри.
- Это для тебя, мама, все для тебя, ради тебя и благодаря тебе, - юноша снова склонился над рукой Регины, прижался щекой к ее выпуклому животу:
- Как там сегодня поживает моя сестричка:
Регина тихо засмеялась:
- А вдруг там мальчик? Твой брат.
Гриша отрицательно покачал головой:
- Нет, там девочка. Я знаю.
Ангел Рода, стоящий у правого плеча Регины, подтвердил:
- Да, там девочка. Он знает. - Ангел обнял Регину.
- Конечно знает!- послышалось слева. Чернокрылый ухмыльнулся, обнимая женщину вместе со своим братом. Вечным другом и вечным соперником на жизненном пути.
Каждый. кто стал свидетелем этой сцены, не мог не заметить, что вокруг будущей матери разливается жемчужное сияние, захватывая краем всех, кто был рядом с нею.

***
В средних рядах партера стояла пожилая женщина.

Она не аплодировала, не биссировала.

С ее губ не сорвалось ни единого слова.
Только слезы, крупные, как горошины, текли по морщинистым щекам. 
Юная девушка, с белокурой косой, перекинутой через плечо, ровесница пианиста, сжимала руку старухи, заглядывая ей в лицо:
- Бабушка. ну что ты плачешь? Ведь пианист так хорошо играл. Тебя так растрогала музыка?
Старуха сжала руку девушки:
- Все хорошо, Белла, все хорошо...
Ада надеялась. что сегодня она сможет наконец-то обнять своего внука и, может быть, поговорить с ним.
...Ведь не напрасно Регина прислала ей билеты и приглашение на концерт...

                                                                 Конец.



Рита

Отредактировано: 27.07.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться