"Мисс Страна. Чудовище и Красавица"

Глава 2

Рост слишком маленький. Вы очень красивая девушка, но 165 – это мало. Вы потеряетесь на подиуме. Вас не заметят. Мне очень жаль.

А как же КейтМосс? – стоявшая перед Марианной прехорошенькая девушка изо всех сил старалась сохранять на лице спокойствие, хотя было очевидно, что она готова расплакаться. 

Слишком молода, слишком эмоциональна. Не боец. Не личность. Одна из многих, которых как магнит притягивает красивая жизнь модели. А что они знают о той жизни? О ее соблазнах, о пахоте без надежды на результат, о десятках кастингов в день, сбитых в кровь ногах, вечном разочаровании и клейме «слишком старая», которое все чаще будут ставить на тебя, едва тебе исполнится двадцать три. 

КейтМосс – исключение, - промурлыкала Марианна, откидываясь на спинку своего шикарного офисного кресла. 

Некоторые владельцы модельных агентств получали извращенное моральное удовлетворение от того, что «ставили на место» таких вот девушек, пришедших за синей птицей, но не соответствовавших строгим внешним параметрам, которые должны быть у охотницы за оной. Модельный мир жесток, неженкам здесь не место. Красавица, которой на улице вслед оборачиваются, может здесь услышать о себе всякие нелестные и обидные вещи, вроде «у тебя кривоватые ноги, нужен аппарат Иллизарова или вон из профессии!» или «с такими поросячьими глазками о съемках можешь забыть, максимум каталоги или подиум». Сама Марианна работала моделью почти двадцать пять лет до того, как создала этот бизнес. Сначала небольшое агентство, потом серию вошедших в моду конкурсов красоты, самым раскрученным среди которых был «Мисс страна». Марианна знала все о модельном мире. У нее была «чуйка» - беглого взгляда на очередную девочку достаточно для того, чтобы с точностью экстрасенса предсказать ее модельное будущее. У этой есть все шансы стать звездой,  вон та может рассчитывать максимум на третьи роли в заштатных показах, а из той получится хорошая рабочая лошадка – бесконечные серии проходных съемок, показов, деньги будут, но никто никогда не вспомнит твоего имени.  Марианна умела продавать красоту. И сама она была очень, очень, невозможно хороша собой. В конце нулевых в моду вошел «инопланетный», странный тип красоты – успешными моделями становились девушки, которые словно были не от мира сего.  Особенным шиком считались даже некоторые черты вырождения, как у средневековых аристократок (естественно, не сами по себе, а при правильном лице, подходящем росте и длинных ногах). Марианна же была похожа на итальянскую кинозвезду семидесятых – оливковая безупречная кожа, черные огромные глаза, прямой нос с едва различимой горбинкой, сочные губы (никаких уколов, все свое), роскошные формы. Она была похожа на топ-модель из девяностых, когда в моде были как раз яркие типажи. Не девушки-эскизы, а девушки-индивидуальности. 

Посмотрите мое портфолио! – настаивала пришедшая девушка, - Камера меня очень любит! 

Тогда вам лучше попытать счастье в агентстве, которое специализируется на съемках, - терпеливо объяснила Марианна, даже не открыв толстую папку, которую страдалица положила перед ней на стол, - У меня своя специфика. В основном я сейчас занимаюсь показами и конкурсами. 

Но…

Девушка, милая, не тратьте зря свое время. И мое. Всего хорошего. 

Подождав, пока за разочарованной и готовой разрыдаться красавицей захлопнется дверь, Марианна встала с кресла и подошла к окну. Ее офис располагался на Остоженке, в самом сердце города. Улица с самыми дорогими ценами на аренду. Она могла себе это позволить. Жизнь удалась. 

Пришел курьер, принес ее обед. 

Марианна давно не готовила сама – ни в ее двухсотметровой квартире на Ломоносовском, ни в ее офисе даже кухни не было. Хорошо, что в последние годы расплодились фирмы, которые доставляли на дом здоровое питание. Марианна уже полгода питалась как космонавт – из каких-то баночек, бутылок и тюбиков. Ничего лишнего, только то, что полезно для ее здоровья и красоты. На обед был смузи из кокосовых сливок, толченого льняного семени и маточного молочка и листья шпината с бальзамическим соусом. Эх, хочется иногда, конечно, хорошую отбивную с картошкой фри, но Марианне за сорок, это непозволительная роскошь. 

И так с каждым годом все больше денег и времени уходит на то, чтобы оставаться красивой.  А вокруг нее еще и сотни молоденьких девушек, одна лучше другой, и так трудно держаться,  чтобы на их фоне не смотреться старой каргой. То десятидневный голод в швейцарской клинике, то термолифтинг в нью-йоркском институте пластической хирургии. Один ее дневной крем стоит столько, сколько некоторые московские семьи тратили в месяц на еду. 

Марианна не была невротиком, помешанным на сохранении молодости. Никакого «свет мой зеркальце, скажи». Она просто как никто другой понимала, что красота – это ресурс. Как нефть. Как недвижимость. И ресурс по мере возможностей надо сохранять и приумножать, не проедать его, не обменивать на сигареты или страдания по каким-нибудь мудакам, от которых в итоге все равно ничего хорошего. Жестокая женщина в жестоком мире. 

Зазвонил телефон, ее личный номер. У Марианны было четыре мобильных – два указаны на визитной карточке ее агентства, один – для партнеров и один – для семьи (которой у нее, кстати, и не было, если не брать в расчет оставшихся в Астрахани родителей и младших братьев, с которыми она особо не общалась) и крупных клиентов, на звонок которых она готова была ответить хоть в половину пятого утра. На проводе и был один из них. Некий Вертинский, банкир, полуолигарх, который финансировал четыре из шести ее конкурсов, а помимо финансовых дивидендов был любителем «человеческого золота», красивых девушек.