Мнемозина

Font size: - +

5

Ужин затянулся. Когда я вышел из дома Базарова, на город уже опустились сумерки. Я оглянулся на светящиеся окна чужих квартир и нехотя потянулся к двери автомобиля, думая о людях, что сидят сейчас на своих кухнях, в гостиных перед телевизорами, обнимая супругов, ругаясь, целуясь или выясняя отношения. Меня никто не ждал и никто не хотел видеть, кроме, разве что одного человека. Усевшись за руль, я вынул телефон и, повозюкав пальцем по сенсорному экрану, нашел нужный номер.

-Привет, - тихо произнес я, когда низкий женский голос выдохнул мне грустное «алло?». – Не помешал?

-Ты же знаешь, я поздно ложусь, - ответила Таня.

-Я приеду?

-Приезжай, - согласилась она. – Только учти, что кормить тебя нечем. Я весь день в работе, так что максимум моего гостеприимства – чай. И то, если купишь заварку, у меня, кажется, последний пакетик. И сигарет мне купи.

Таня была той самой женщиной, что сумела выжить, попав в лапы к Чигину. Израненная, с изуродованным лицом, вытекшим глазом, она выступила на суде, гордо подняв разрезанный пополам подбородок. После заседания у меня хватило смелости подойти и выразить свои соболезнования. После нападения ее жизнь изменилась в корне. С работы ее выжили, долго приседали в реверансах, и унижено объясняя, что негоже такому страшилищу оставаться редактором небольшого издательства. Гордая и непреклонная Таня ушла, занялась фрилансом, а их дома выходила преимущественно по вечерам, чтобы не шокировать людей своим вешним видом. Заработанные деньги Таня откладывала на пластическую операцию, надеясь, что в будущем ее изуродованное лицо приведут в хотя бы относительную норму.

Из пары десятков людей, окружавших меня в прошлой жизни, она осталась почти единственным, кто был мне по-настоящему близок. В те черные дни после нападения на Таню и смерти моей семьи, мы поддерживали друг друга как могли. Муж бросил ее почти сразу, не в силах выносить ежедневный кошмар рядом. Таня его не удерживала, не помню, чтобы она хоть раз пожаловалась на него, скупо отвечая, что все понимает.

Я помню ее на похоронах жены и сына, укутанную в дешевый черный плащ, с лицом, скрытым шарфом и темными совиными очками, по которым стекали капли ливня, скрывая слезы. Не счесть ночей, которые я провел в ее квартире, со снятыми зеркалами, пьяный, мятый, засыпая на ковре посреди комнаты, с подушкой под щекой, и просыпаясь от прикосновения ее прохладных пальцев.

Ввалившись в ее квартиру, я, не глядя, сунул Тане пакет с продуктами, разулся и направился в ванную, где висел старый мужской халат, оставшийся от благоверного. После целого дня в туфлях ноги ныли, а носки провоняли, словно провалявшийся на солнцепеке труп. Таня брякала посудой, а я с наслаждением встал под прохладный душ, смывая тяжелый запах пота.

-Ты останешься? – крикнула Таня с кухни.

-Не могу, - гаркнул я в ответ. – Много дел. Завтра с утра пара важных встреч.

Она показалась в дверях ванной, а я поспешно загородился шторкой.

-Какая стыдливость, Стахов, - усмехнулась Таня. – Я видела тебя во всех видах, даже самых неприглядных. Брось вещи в машинку, я постираю.

-Обратно не в чем ехать, - вздохнул я. – Но спасибо.

-Не за что. Ужин на столе. Домывайся, расскажешь, как провел день, а я расскажу про свой.

Я вымылся, торопливо вытерся старым полотенцем и, с сомнением поглядев на вонючие комки, в которые превратились носки, старательно прополоскал их под краном, насыпав в каждый стирального порошка. Повесив носки на полотенцесушитель, я вышел в кухню, где на столе уже скворчала гигантская глазунья в тяжелой чугунной сковороде. Таня стояла у окна и курила, жадно затягиваясь.

-Мне предложили работу, - оживленно сказала Таня. – Представляешь? Правда, внештатно, но за неплохие деньги.

-Здорово! – обрадовался я и подвинул к себе сковороду. – А куда?

-На новостной портал. Буду заниматься копирайтом. Совершенно непыльная работенка. Главное условие – грамотность, а этого у меня, как ты понимаешь, хоть отбавляй… Ешь, Вань, не смотри на меня, я сыта.

-Ну, здорово, - невнятно произнес я, торопливо дыша. Огненная яичница обожгла нёбо и язык. – Контора серьезная?

-Более чем, - кивнула Таня. – Отзывы положительные. Работы, правда, много, но что мне еще делать? По светским мероприятиям я не ходок теперь.

В ее голосе прозвучала едкая горечь. Я смутился, откусил от жирной сардельки и зажмурился от удовольствия: так мне было вкусно.

-Ты бы прожевывал хоть, - усмехнулась Таня. – Такое впечатление, что весь день не ел.

-Так и было, - согласился я. Таня молчала, а я принялся рассказывать о порученном деле. Болтать не в моих правилах, но ей я доверял. К тому же вряд ли Таня могла с кем-то поделиться услышанным. Впрочем, дело было больше в том, чтобы не дать ей заскучать, позволить вновь почувствовать себя живой. Так и происходило. С каждым моим словом Таня оживлялась, а под конец истории уселась напротив, позабыв о привычке прятать лицо даже от меня.

-У тебя уже есть версии? – спросила Таня.

-Все как-то слишком гладко, - поморщился я. – Родители правы. Версия о несчастном случае кажется мне притянутой за уши. Если Ксения и вывалилась из окна, то явно не потому, что решила перевесить шторы. Девочка совершенно себя не утруждала. А учитывая, что ее не смущало позировать обнаженной, вряд ли она беспокоилась о том, что кто-то увидит ее из окон напротив, тем более, что ее квартира выходит на сосновый бор, да и расположена на верхнем этаже. Пропавший парень меня тоже тревожит. Он вполне может оказаться убийцей.



Георгий Ланской

#1786 at Thrillers
#767 at Mystic thriller
#2015 at Detectives
#256 at Criminal Detective

Text includes: убийство, призраки

Edited: 10.01.2019

Add to Library


Complain