Моё тёмное солнце

17.08

Тогда он совершил вторую ошибку – пошел все-таки за советом к наставнику, который помог снять преграду в языке. Только это оказалась абсолютно бессмысленно, ведь девчонка не захотела с ним говорить! Все, что ему удалось узнать – это имя. Странная рабыня по имени Азиль продолжала упрямо молчать на все его вопросы, отвечая искренним пожеланием провалиться в Темное царство.

Она не поддавалась внушению, не хотела с ним говорить и просто отворачивалась каждый раз, когда он входил в её комнаты. Желая привязать к себе богатством, принц выделил своей новой рабыне самые шикарные и просторные покои, только и этого подарка она не оценила. Не нужны были ей эти роскошные апартаменты, хоть запри в темнице -- ничего не менялось. Это задевало юного эльфа, временами выводило из себя, невероятно бесило и просто доводило до бешенства, пока не стало его третьей ошибкой – раз не магией, значит, силой. Словно что-то сорвало внутри. Смыло волной все принципы и преграды, желая сорвать с пухлых губ необычной пленницы стон, вынудить посмотреть на него, захотеть его, произнести его имя...

Сумасшествие?

Да, она сводила его с ума, сводила своим неповиновением. Он хотел научить эту до глупости смелую девочку с черными глазами правилам светлоэльфийского престола, где все покоряются лишь ему.

Чтобы навсегда запомнила, кому именно отказала!

Понадобилось всего два дня, чтобы сломить самонадеянную пленницу. Она стала покладистой, знала свое место, выполняла любой приказ, иногда даже без слов, достаточно было одного жеста, чтобы утонченная Азиль подскочила с места и припала к его ногам. Только и это было не то, чего хотел Лариисиэль, не желал наследник эльфийского престола видеть на прекрасном лице своей рабыни ту самую маску равнодушия, что увидел в их первую встречу.

Это стало четвертой его ошибкой – имея дар к эмпатии, он не распознал за маской равнодушия жажду мести. Не понял, что смиренно ублажая его, Азиль мечтает о смерти своего хозяина. Почему-то он не чувствовал этого в ее эмоциях. Восточная бледнокожая красавица умела оставаться равнодушной, такой же равнодушной, когда ночью заносила кинжал над его сердцем. Он бы и не проснулся, если бы не одинокая слеза, упавшая на грудь. Слеза, разрушавшая то наигранное равнодушие, которое так умело разыгрывала пленница.

Однако не хватило человеческой девчонке силы духа убить.

И это стало пятой ошибкой юного наследника. Он недооценил Азиль, не став даже наказывать. Легко перехватил руку, из которой в тот же час выпал кинжал, повалил на постель, нависая над плачущей девушкой, и с ужасом остановил взгляд на синих разводах, что днями ранее сам оставил на её хрупком теле.

-- Почему?! – с отчаяньем и болью выкрикнул он ей в лицо, не понимая, что с ним происходит. -- Почему ты не поддаешься моей магии?!

А девчонка лишь громче разревелась в ответ.

-- Я ведь не такой, я не… -- он не мог подобрать слов, приходя к очевидному выводу, что именно такой. Жестокий зверь, о котором он сам никогда не догадывался. И именно она пробуждает в нем это страшное чудище, коим Лариисиэль из рода Льяриенори эль Сариэсильнара рядом с ней становится.

Более того, это её сопротивление на самом деле нравилось юному наследнику. Безрассудство, которое раз за разом вынуждало пленницу давать ему отпор, было приятным разнообразием за ворохом согласных на все рабынь и эльфиек.

-- А какой? – наверное, впервые заговорила с ним Азиль, не считая того раза, когда под давлением назвала свое имя. – Ты забираешь девушек от их семей, увозишь к себе во дворец ради собственных забав и лишаешь дома! Вы, эльфы – хладнокровные сволочи, который заслуживают смерти!

-- Только убить ты так и не смогла…