Моё желтоглазое чудо 2

Размер шрифта: - +

Глава 27

Открыв глаза, я обнаружила себя на берегу темной реки, в толще воды которой медленно плыли лохматые, мерцающие призрачно-зеленым светом водоросли. Руки тут же взметнулись к горлу, но никакой крови там не обнаружилось, как не было и боли или, если верить гладкости кожи, самого пореза. Только ощущение собственного тела было какое-то странное, но описать это не находилось слов.
— Пойдем, у нас мало времени.
Голос Шеридана, раздавшийся из-за спины, заставил меня вздрогнуть. А в следующий миг в душе поднялась такая волна гнева, что я не смогла даже попытаться ее побороть. Быстро подлетев к нему два ли не вплотную, я честно попыталась его ударить. Но элисид это терпеть не стал и мрачным выражением лица перехватил меня сначала за одно запястье, а потом и за другое. Я дернулась раз, второй, а потом попыталась боднуть его головой в грудь. Этого он тоже не возжелал мне позволять, в результате я была прижата к нему с заведенными за спину руками, но тут уж я попыталась отдавить ему ноги.
— А ну цыц! — наконец, шикнул Шеридан. — Он сам виноват!
— Сволочь, — рычала я ему в рубашку. — Скотина!
— А никто и не говорил, что я ангел, — фыркнул он. — Ты знала, с кем связываешься.
И я, по инерции еще раз дернувшись, обмякла в его руках:
— Будто у меня был выбор.
Подождав пару секунд, элисид разжал руки и отступил, изогнув губы в этой своей страшной улыбке:
— Ты могла бы жить так же, как жили Якори до тебя.
Я хотела было сказать что-то вроде «Сам знаешь, что не могла», но слова комом встали у меня в горле — я, наконец, соизволила его рассмотреть.
Его глаза, раньше казавшиеся осколками тьмы, теперь были двумя бездонными черными пропастями, из которых на меня смотрела сама вечность. И казалось, будто она готова вырваться и заполнить собой все сущее и здесь, в этом мире, она действительно была на это способна. По мертвенно-бледной, кажущейся фарфоровой коже вились черные рисунки, оплетающие его скулы, виски и частично лоб, а достигающие плеч, словно бы взлохмаченные волосы и драный плащ, клочьями шевелящийся на призрачном ветру довершали картину ужасающей, смертельно-опасной красоты. Такими, наверное, и должны быть посланники Смерти.
— Я красив не по годам, — усмехнулся Шеридан, а потом развел руки в стороны, как бы предлагая мне все окружающее пространство: — Добро пожаловать в мир прошлого, мир теней, обретших плоть. Мир снова живых, но все еще мертвых. Царство моей «матери» — госпожи Смерти. А теперь пойдем, у нас здесь не так уж много времени.
Он протянул мне руку, а когда я не поспешила за нее схватиться, многозначительно приподнял бровь, и пришлось подчиняться, несмотря на то, что перед глазами все еще стоял образ Нейтана и текущие по его щекам слезы. Хотелось дать элисиду по голове чем-нибудь тяжелым и потом долго со вкусом пинать, но… Катахар был прав. Якори не склонны к жестокости по факту. Возможно и зря.
Получив желаемое, то бишь, мою руку, Шеридан развернулся и потащил меня куда-то сквозь черные травы, в которых временами оказывались запутаны маленькие зеленоватые или золотистые огоньки. Что это такое я спрашивать не хотела.
Это место было странным. Довольно скоро трава закончилась, и мы вышли на каменистую пустошь, усеянную обломками чернильных, истекающих зеленоватым туманом камней. И вот тут-то моему взору и открылся дворец, огромный и словно бы давящий на окружающее пространство своей громадой. Он был подсвечен снизу бледным светом, но при этом словно дымился тенями, так напоминающими тьму Шеридана. Хотя, наверное, не так. Это тьма Шеридана была детищем этих предвечных теней, стелющихся на ветру горизонтальными языками черного пламени, отчего казалось, что очертания дворца дрожат, а сам дворец, при всей его давящей на разум мощи — лишь мираж. Это ощущение усиливалось еще и тем, что пока мы шли по траве, его просто не существовало. Будто там, где тонкие стебли сменяет мелкая, замогильно скрипящая под подошвами галька, проходила какая-то незримая грань, скрывающая это странное, красивое, но ужасающее строение. И если там, за гранью, существовала река, камыш, шелест которого холодил кровь, и тонкие, иглистые травы, то здесь, кроме камней и громадного дворца были дороги. Освещенные призрачно-зелеными фонарями, они убегали вдаль во всех направлениях, и сходились к одному единственному месту перед громадными воротами, стоящими посреди пустоши. От этих ворот дальше, к высоким дверям дворца, шел один единственный путь, охваченный еще восемью рамками громадных врат. А надо всем этим простиралось бесконечное, угольно-черное небо без единой звездочки. Ближе к горизонту оно едва заметно светлело, словно местное светило уже довольно давно ушло, но так и не решилось вернуться.
И все это я смогла рассмотреть, потому что Шеридан соизволил остановиться на небольшом пригорке, будто бы не знал, куда дальше идти.
— Коня бы, — неожиданно заявил он, вздохнул и потащил меня дальше раньше, чем я смогла открыть рот и уточить, какого-такого коня.
Мы почти бежали по каменной крошке, не обращая внимания на стелющийся тут и там туман, который словно бы пытался поймать нас за сапоги. Элисид действительно спешил, временами бормотал себе что-то под нос и сосредоточенно избегал дорог, хотя их утоптанная твердость лично меня манила больше, чем сыпучая, впивающаяся в подошвы галька. На этом фоне его заявление про коня вообще казалось странным.
— А можно вопрос? — в очередной раз споткнувшись о на удивление материальный клочок тумана, подала голос я.
— Ты хочешь знать, почему нам приходится идти все это расстояние, если у нас так мало времени, и нельзя ли было проявиться здесь поближе ко дворцу? — не оглядываясь, уточнил Шеридан.
— Эм, да, — сбитая с толку его проницательностью, я снова споткнулась и недовольно сжала челюсти, подавляя тихое шипение.
— Дело в том, что вокруг дворца есть зона этакой неприкосновенности, так что ближе нас все равно не выкинуло бы, — порадовал меня пояснениями элисид. — Конкретную точку выхода вообще нельзя предугадать, если ты не переходишь с действительно умирающим существом. Я могу лишь сократить зону появления до некоторого минимума, чтобы не оказаться на другом конце мира от нужной точки. Как-то так.
Я умолкла, пытаясь уложить в сознании тот факт, что Шеридан тут не так уж могуч, как мог бы показаться. И можно было бы позлорадствовать, что и ему, такому из себя великому и непререкаемому, не все по плечу, но здесь, вполне вероятно, от его могущества зависела моя жизнь. А точнее… Интересно, можно ли убить меня в мире мертвых? И если да, то что тогда со мной случится?
Раздавшийся вдруг откуда-то слева дикий, душераздирающий вой, вклинившийся в мое сознание как намек вероятности ответа на мои мысли, заставил меня вцепиться в руку элисида мертвой хваткой и испуганно ускорить шаг.
— Что это было? — тихонько прошептала я, когда звук стих.
— Это… — он бросил на меня косой взгляд и качнул головой: — Тебе не обязательно знать. Еще живым вообще ничего не стоит знать об этом мире. Но пока ты рядом со мной, тебе нечего здесь бояться.
Ага, как же.
Нет, где-то там, умом, я понимала, что он не должен бы врать по такому поводу, раз мы действуем ради моего спасения. Но тот вой проник в душу и словно бы застрял там эхом, леденя кровь и вызывая мелкую дрожь. Кто бы там не выл, это определенно совершенно ужасное существо, от которого стоит держаться подальше.
И мы спешили по несуществующим тропам, шурша галькой и оставляя местный туман тянуться за нами тонкими нитями. А дворец так и не приближался. Создавалось впечатление, что он вообще недосягаем, и сколько бы мы не шли, он останется на том же расстоянии от нас, что и в первый миг. Но немного присмотревшись, я поняла, что Шеридан ведет меня по широкой дуге, дабы подвести к чернокаменному комплексу если не с торца, то сбоку уж точно.
— Если у нас мало времени, то отчего мы идем в обход? — тут же уточнила я.
Элисид посмотрел на меня с долей дружественного раздражения, как бы говоря «Ты мне нравишься, поэтому пока что я терплю, но если ты продолжишь в том же духе, я из тебя душу вытрясу». Эта мысленная трактовка выражения его лица едва не заставила меня хохотнуть, ведь учитывая, где мы сейчас… Но я предусмотрительно сдержалась.
— Тебе нельзя проходить через врата, — на удивление спокойным для такой рожи тоном сообщил он. — Я проведу тебя безопасным путем.
И я решила больше не донимать его вопросами. От греха, как говорится, подальше. Хотя спрашивать хотелось. К примеру, отчего этот мир словно бы давит на меня, и давит ли он на него? Для кого сделаны эти дороги, и отчего нам не встретилось ни одного путника? Отчего мне нельзя проходить через врата и что эти врата из себя представляют? Куда подевались местные звезды, и бывает ли здесь рассвет? Действительно ли туман пытается хватать меня за ноги, и как вообще здесь все устроено? Но по большей части мне действительно не стоило все это знать. Слишком рано. Ну, я надеялась на это.
Вблизи дворец выглядел еще внушительней и частично потерял свою иллюзорную ауру. Убегающие ввысь башни казалось достигали своими шпилями небес, и словно бы нависали над нами, стараясь подавить и заставить одуматься. Черная громада словно бы говорила «Вам здесь не место, убирайтесь!». Но Шеридан упрямо шел к цели.
Здесь не было защитных стен. Возможно, вообще никакой охраны. А зачем? Кто в мире мертвых мог бы посягнуть на сокровища этого места? Не думаю, что кто-то кроме элисидов вообще был способен сюда дойти (и тут вопрос о дорогах вставал особо остро). Мы пробрались внутрь посредством небольшой, незапертой дверцы и прежде, чем идти дальше, Шеридан сделал мне знак молчать, а потом еще добавил тихо:
— Говорить будешь тогда, когда я тебе разрешу. Если сожму твою ладонь сильнее, не двигайся.
Я покладисто кивнула, чувствуя, как стынет в жилах кровь от атмосферы этих сводов, и он потащил меня дальше, неизвестно как ориентируясь в сотнях переходов и коридоров. Казалось, будто это место — истинный лабиринт, из которого просто нет выхода, и мы вечно будем бродить здесь, теряясь в тенях, и так и не встретим здесь никого. В какой-то момент мне захотелось малодушно уточнить, а туда ли мы пришли, но я не была настолько глупа, чтобы открывать здесь рот — создавалось впечатление, что стоит мне издать здесь какой-то звук, кроме едва слышной поступи по каменному полу, и меня тут же… даже не знаю. Порвут на куски выпрыгнувшие прямо из стен твари? Говорить здесь казалось совершенным святотатством.
Когда я уже почти отчаялась, Шеридан остановился перед высокой двустворной дверью, сам себе кивнул и толкнул створки.
Наш путь завершился в громадном зале, расчерченном двумя рядами монолитных колон, которые будто бы были созданы не из камня, а из текучих потоков смолы, идеально ровно входящих в дыры в полу, оформленные как подножия для колонн нормальных, и все, что «выдавало» их текучесть — это дрожание отблесков от огня, разожженного в больших чашах у стен. Иначе, как «тронной» эту залу назвать было нельзя. Но трона здесь не было. Дальняя часть этого невероятного помещения была словно бы осиротевшей — там было абсолютно, девственно пусто. Только на полу виднелся странный узор — черное на черном, но все равно остающееся различимым, если не взглядом, то самой моей сутью.
И здесь, как и во всем этом мире не было никого. Ни живого, ни мертвого. Несмотря на это, Шеридан опустился на одно колено и склонил голову, сильным рывком за руку заставив меня повторить его позу. Мы стояли на коленях посреди пустого зала в пустом дворце, стоящем посреди пустого мира, и ничего, на первый взгляд, не происходило. Я думала о том, что у нас уже действительно мало времени и нервничала, что не могу с этим ничего сделать.
А потом на меня черным пологом опустился покой. Покой, от которого по всему моему телу рванули ледяные мурашки, волосы на голове зашевелились и захотелось вскочить и бежать отсюда без оглядки. Именно этот момент Шеридан избрал, чтобы сильнее сжать мою ладонь, подавая условный знак. И я замерла, даже боясь открыть снова глаза и понимая одну простую истину: безумец тот, кто стремится сюда из праздного желания жить вечно.



Кира Оксана Валарика

Отредактировано: 03.12.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: