Мой чужой ребёнок

Глава 4. Сложнее и сложнее

Стас облизнул губы и запустил пятерню в волосы. Он тяжело вздохнул и уставился в одну точку на полу. Каждая секунда напряжённого молчания давила на виски.

— Наша соседка, Алиса… Ты должна знать, что меня с ней кое-что связывало…

На лбу сразу же проступила испарина пота. Мало того, что Стас врал мне, вешал фунчёзу на уши, так он ещё и изменял. Я поджала губы и постаралась унять эмоции. Я немного отвлеклась от мыслей о ребёнке, но всё равно душа ныла и разлагалась от ощущения потерянности.

— Я увёл её у Макса, когда был подростком… Думал, что люблю её. Мы даже жили вместе… Вот только чувства быстро остыли…

Стас замолчал, а я вспомнила реакцию Максима на Алису, когда они встретились около подъезда: мне тогда показалось странным их общение, а теперь многое стало ясным.

— В общем, мы с ней расстались. Время от времени Алиска приезжала, у нас был секс. Возможно, она любила меня, не знаю… А когда я встретил тебя, у меня просто крышу снесло. Я понял, что мне никто больше не нужен. И решил с ней расстаться. Я и на скорой свадьбе настаивал, потому что боялся, что тебя уведёт кто-то из-под носа. Я люблю тебя, Олька!

Стас посмотрел на меня. Я чувствовала, что он не врёт, но и его слова ничуть не давили на жалость. Любящий человек вряд ли позволил бы пройти через такое… Если бы любил, он бы из кожи вон лез, чтобы отдать свои долги, а не предлагал мне стать суррогатной матерью…

— Я когда попал с домом, признался Алиске во всём… Она посоветовала взять кредит, а чтобы не открывать тебе правду, солгать про карточный долг…

Внутри закипело возмущение, а с губ слетел истеричный смешок. Ну конечно! Он доверился своей бывшей, а с женой, которую любит и любил, если верить его словам, даже не попытался поговорить…

— Оль, я понимаю, как всё это выглядит, но я реально боялся тебя потерять, — продолжил оправдываться Стас.

— Кто надоумил тебя на идею суррогатного материнства? — спросила я у Стаса, прекрасно зная заранее, что он скажет.

Его бывшая…

Алиска всегда казалась мне странной. Когда она заселилась в квартиру на нашей лестничной клетке, то практически сразу заявилась к нам с тортиком, чтобы познакомиться. Потом она частенько просила, чтобы Стас пришёл и помог ей: забить гвоздь, собрать шкаф. Мне было страшно представить, чем они там занимались под предлогом «забить гвоздь», ведь муж каждый раз охотно соглашался, он ни разу не сказал, что не может, что ему это надоело… Я считала, что он у меня вот такой отзывчивый, гордилась им, а теперь вдруг так неприятно стало от того, что вся наша жизнь была сплошным обманом… Все пять лет я барахталась в котле под названием «ложь».

— Понимаешь, когда я реально проиграл в карты, я пошёл к Алиске… У нас с тобой уже после второго долга не получалось нормально поговорить, ты начинала упрекать меня и пилить… Я пошёл к ней, чтобы посоветоваться, попросить помощи… Она сказала, что сейчас многие промышляют суррогатным материнством, что у неё так знакомая родила… И ничего, живёт теперь припеваючи, через пару лет хочет снова туда пойти. Я не подумал, малыш… Я мысли не приложил, что тебе будет так тяжело. Я дурак! Козёл! Ублюдок! Лялька, ну хоть как назови меня, плюнь в рожу… Ударь меня… Только прости…

Стас скатился с дивана и встал на колени. Он смотрел мне прямо в глаза, отчего сердце ёкнуло на долю секунды. Однако жалость к нему так и не вернулась. Слишком жестоко он со мной поступил… Слишком больно мне сейчас.

— Поднимись с колен… Не становись более жалким. Если ты считал, что я прощу тебя и брошусь в объятия, ты сильно ошибался, — начала говорить я, отмечая, что каждое слово хлёстким ударом отпечатывается в его душе. — Я не девочка на побегушках, Стас! Я не Бог, который может забыть всё! Я человек! Со своими ошибками и со своими чувствами! Моей самой большой ошибкой стал ты… Уж прости, что говорю прямо. Все пять лет, что мы прожили, я тонула во лжи, ты топил меня в ней, пусть даже неосознанно. Тебе было проще довериться своей бывшей, чем жене… Мне неприятно всё это… Пожалуйста, встань с колен и уходи… Я не хочу тебя видеть, особенно сейчас.

Я скрестила руки на груди и почувствовала, как дрожит всё тело. Лихорадочная дрожь била словно миллион маленьких отбойных молотков. Стас поджал губы, кивнул и поднялся на ноги. Он больше ничего не сказал мне, молча вышел в прихожую, обулся и с порога крикнул:

— Закройся, ключи я оставил…

«Забери ключи, мне они ни к чему…», — заиграла в голове песня, а слёзы хлынули из глаз. На меня накатила вся горечь происходящего.

Я поднялась на ноги и едва дошла до дверей, чтобы закрыться. Выглянула в окно, обратив внимание на то, что Стас уже вышел и закурил. Я задёрнула шторы, вернулась на диван и заплакала навзрыд.

«Жизнь разбилась пополам, хрупкое стекло…», — прозвучала ещё одна мелодия, заставляя плакать громче, реветь, как раненый зверь, оказавшийся в яме, из которой сложно будет выкарабкаться, пока не залижешь раны.

Я разорвала наши отношения со Стасом окончательно, но при этом узнала, что не только он обманывал меня, но и соседка, прикидывающаяся подругой. В голове вдруг начал крутиться вопрос, мне хотелось спросить у Стаса — спал он с ней или нет, когда ходил «помогать», вот только это уже не имело значения. Я не желала сдохнуть от боли, которая и без того выворачивала наизнанку.