Мой красный дневник

Размер шрифта: - +

29.12

 

29.12;

15.30         Здравствуй, мой красненький, мой добрый и молчаливый друг Дневничок! Если бы ты только знал, как я тебе рада! Ты ведь не посплетничаешь у меня за спиной, не обольешь неприязнью, не обманешь и не отвернешься в трудную минуту. Спросишь, чего вдруг я так заныла? Не бойся, у меня все в порядке. Просто иногда в нашей конторе такую грязь перед нами вытряхивают, что мне лично становится противно, хотя уже десять лет перепечатываю, копирую, отправляю по электронной почте все эти дрязги, обиды и выраженные грамотным юридическим языком проклятия. Но знаешь, когда настраиваешься на праздники, хочется чего-то светлого и радостного, а не толстую визгливую бабу из Хренопупинска, отбирающую квартиру у тихого аборигена, сломленного несправедливостью судьбы, но еще пытающегося бороться за родные квадратные метры. И действительно, с ума сойти можно: собес прикрепил соцработника к матери этого олуха, терпеливо вкалывающего на многочисленных стройках в нашей округе и, соответственно, неделями живущего на объекте. Бабуля, видимо, разобиженная на постоянное отсутствие своего сына, решила, что она ему не нужна и, растаяв от сиропных речей ответчицы, завещала той свою долю в квартире. Потом бабулька померла, а на их небольшую площадь въехали тети, дяди, племянники, короче, целый табор родственников этой дамы. Замок они поменяли, а законного хозяина пускали только с участковым. Да и то: полиция за порог, дядьки хозяина под белы ручки – и птичкой через лестничные пролеты во двор. Вот и пытается доказать бедолага, что бабушка, то есть, его матушка, подписывая завещание, была лицом недееспособным. Ответчица же, наоборот, доказывала, что истец за бабушкой не присматривал, морил голодом и всячески обижал. Дело было принято судом к производству, а от нас даме нужен был хороший адвокат для процесса. Надежда Викторовна, любезно улыбнувшись, выслушала и даму, и притащившегося за ней мужичка. Поинтересовавшись, есть ли у него адвокат, она вернула документы обеим сторонам, попросив заглянуть после праздников. И когда те вышли, я открыла форточку проветрить помещение.

- Тут надо попа с кадилом, а еще лучше – с веточкой полыни. – Заметила Татьяна Петровна из своего кабинета, отделенного от зала переговоров стеклянной перегородкой и распахнутой дверью.

- И не говорите, - тут же откликнулась Ксения Григорьевна. – Вот чертовка!

- Обе стороны хороши. – Сурово заметила Света. – Думаю, выпрут они мужичка. Соображать надо было, пока мамка жива.

- Ой, ну перестань, ничего эти мужики не соображают, пока жареный петух в задницу не долбанет. А потом ходят, ищут виноватых!

Это Оксана.

- А может, он маме заработанные деньги отдавал? – Тихо спросила Ирочка. – А она, действительно, рехнулась от одиночества и старости?

- Девочки, работаем! – Снова раздался голос Татьяны Петровны. – Какая разница, кто прав с точки зрения морали? С точки зрения закона, скорее всего, доля ответчицы останется за ней. А уж как все сложится дальше – дело не наше. Наденька, ты возьмешь дело?

- Конечно. – Пожала плечами Надежда Викторовна. – Если она готова оплачивать наши услуги, то почему бы нет?

В зале стало холодно, Ирочка съежилась и накрыла плечи шарфом. А я захлопнула окно. Дамы, немного посидев за работой, начали поглядывать то на часы, то на дверь кабинета Сам Саныча. В конце концов, для того, чтобы хорошо выглядеть вечером, нам требовалось время. А сбор уже в семь вечера. И чего он тянет?

Но вот, когда Татьяна Петровна допила чай и дослушала лекцию Светы о современных тенденциях в ногтевой росписи, наш начальник вышел за дверь в куртке и с папкой.

- Дамы! – Улыбнулся он пронзительной улыбкой записного сердцееда и потенциальной мечты всех дорогих клиенток. – С наступающим! А не пора ли вам по домам?

И, когда мы согласно разулыбались и закивали головами, он развел руки:

- До встречи в ресторане! – И вышел. Окошки на мгновение занавесило ароматным выхлопом лексуса.

Я тут же встала и начала убирать бумаги в сейф. А потом отключила компьютер. Света, хлопнув ресницами, посмотрела на меня и сунула руки в рукава шубы.

- Я отключу и обесточу. – Согласно кивнула я.

Естественно, как вторая спутница жизни нашего шефа, она должна быть безупречной. Поэтому красненький пассат повез ее к любимой парикмахерше Анжеле. Одновременно ее ждала и маникюрша Наташа – делать ногти. Надеюсь, Света не опоздает. Иначе и прическа не поможет. Саныч был пунктуален до тошноты и от нас требовал того же. Ирочка, обмотав голову длинным шарфом, накинула синюю короткую курточку и застегнула на ногах сапожки на немыслимой шпильке.

- До вечера! – помахала она ладошкой и отправилась на остановку.

И как она по льду на них ходит?

Оставшиеся дамы вышли одновременно и еще две машины разъехались в разные стороны. Я все убрала, помыла чашку Татьяны Петровны, оделась и поставила офис на сигнализацию. Теперь до десятого января я свободна! Перекинув сумку за плечо, я поспешила в сторону дома. И сейчас, прихлебывая чай, разговариваю с тобой. Только что звонила маме: Сережка катается на коньках. И домой, в город, они пока не собираются. Решили остаться до завтра. Мои отец и сын почистили дорожки, растопили печку, скинули сугробы с крыши сарая. У деда от ударного труда на свежем воздухе разболелась спина, и мама сказала, что за руль он сегодня не сядет. Наверное, за обедом немного «полечился». Ну, да и ладно. Меня дома вечером по любому не будет. Пусть развлекаются. Все, дневничок, я пошла крутить локоны и красить ногти. Вот скажи мне, как наши дамы все это успевают делать в салонах? Я – не успеваю…

 

18. 45  Все, мой хороший, я пошла! Целую, не скучай!



Екатерина Бердичева

Отредактировано: 23.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться