Мой личный зверь

Размер шрифта: - +

15.03.2018

Видя, как попадающиеся на пути парни и мужчины провожали нас завистливыми взглядами, я испытала такое воодушевление, что остановила Данилу почти на выходе и, тесно к нему прижавшись, поцеловала в губы. И длился поцелуй долго, с каждым мгновением пробуждая во мне дикую, безумную страсть. Такую, что хотелось сделать ему больно, прокусить губы, разорвать одежду. Разорвать кожу. Наслаждаться его болью и желанием. Перепачкать лицо и руки в его крови. Смотреть, как она бежит красными ручейками между моих пальцев и щекочет руку, стекая к локтю…

Прежде чем, я успела осознать, какой бред творится в голове, Даня с невероятным усилием оторвался от моих губ и, тяжело дыша, почти бегом повел меня к входной двери. Но тут случилось нечто неожиданное. Дорогу нам преградила широкая фигура Илая. Сердце у меня подскочило к глотке и, вернувшись на место, замерло. От неожиданности, от острого укола, от болезненных воспоминаний. А потом снова часто забилось, ноя и скуля, как побитая любимым хозяином псина, которая никак не может понять, за что так с ней.

На Илае были черные джинсы и того же цвета рубашка на молнии. Дурацкая собачка замка болталась где-то почти на животе, обнажая мощную грудь, которая вздымалась и опускалась как после бега. Сжатые зубы, бегающие желваки, тело, готовое к броску, сжатые кулаки, голубые глаза, в которых горел ледяной огонь нескрываемого бешенства. Мышцы на руках напряглись до предела, еще немного — и кинется. О боги! Этот зверь доведет меня до безумия! Ненавижу! Меня разрывало на части от двух совершенно не похожих желаний. Броситься на этого великана с той же яростью, с какой он сейчас смотрит на Даню, и убить его. Не знаю, как, но убить!.. Чтобы избавить от риска столкнуться с ним снова и мучиться. Или прижаться к непобедимому сыну бога, потереться об его колючую щеку, провести пальцами по напряженным плечам и почувствовать себя маленькой, пушистой самочкой под защитой огромного медведя. И все же гордость и логика победили. Его самочка — не я. А сейчас его бесит лишь то, что кто-то посмел взять еще не надоевшую игрушку. Небольшой бутерброд, которым он вынужден был питаться в ожидании богатого стола.

Я решительно потянула Даню за собой, пытаясь обогнуть Илая и пробиться к выходу. Но сын Бассарея схватил меня за руку и рывком дернул на себя. Я буквально влетела к нему в объятия, ткнувшись носом в волосатый торс. Запах его тела так ярко напомнил о той потрясающей ночи… Снова что-то кольнуло внутри.

— Я больше не могу терпеть это! — приглушенно прорычал он мне на ухо. — Не могу!

— Руку отпусти! — снова взбесилась я, придя в себя и попытавшись оттолкнуть его. Да только куда мне против такого здоровяка…

— Ты туго соображаешь?! — вмешался Даня, хватая его за плечо. — Отпусти ее!

От полного ярости, почти безумного взгляда фириона у меня пошел мороз по коже. Я уже ждала, что сейчас он кинется на моего спутника и сделает с ним что-то настолько страшное, что фантазии не хватит представить это, но Илай стряхнул руку Дани и со снисходительной усмешкой спросил:

— С чего бы?

— Хотя бы с того, что делаешь больно слабой девушке.

— Больно? — зарычал сын бога. — Да что ты знаешь о боли?

Ситуация обострялась. Моя ладонь начала неметь из-за передавленного запястья, но, поразмыслив, я решила, пусть лучше немеет, чем он сейчас кинется на моего спутника. А Даня тоже был на грани, только воспитание и уважение ко мне заставляли его сдерживаться. И спасибо ему за это. Ведь он, наверняка понятия не имел, с кем связался.

— Она не хочет с тобой идти! Так что успокойся и вали, откуда пришел.

— Послушай, мальчик, — слышать это из уст того, кто выглядел ровесником Данилы, было весьма необычно, — ты, наверное, чего-то не понимаешь. Она никогда не будет с тобой. Так что можешь пожаловаться моему папочке, и он найдет тебе какую-нибудь смазливую вакханку. А она… — Илай, не глядя, кивнул в мою сторону. — В общем, забудь о ней. И не заставляй меня идти на крайние меры.

— Я, как и Саша, без твоих ценных советов обойдусь, — решительно заявил Даня, кажется, тоже готовый вот-вот напасть на соперника. — Кто кому нужен и кто с кем будет — дело не твое. Будь ты хоть сыном самого Зевса…

— Я не поняла! А что здесь вообще происходит?! — неожиданно из-за спины Дани выскользнула преданная подруга и встала между соперниками. Одна. Куда подевался ее восточный друг, осталось загадкой. Она встревоженно посмотрела на меня и, заметив посиневшую руку, набычилась и переключила внимание на фириона. — Ты ничего не попутал, родной? Ну-ка отпустил ее!

Странно, но что-то изменилось в лице Илая. Бешенство на секунды сменилось болью, замешательством и даже легкой обидой на Катьку. Его пальцы разжались, и я почувствовала, как кровь хлынула по похолодевшей ладони. Даня двинулся ко мне, но в тот же момент фирион встал у него на пути, разъяренный еще больше прежнего. Подруга с надеждой бросила взгляд на посетителей, видимо, надеясь, что кто-то заметит происходящее. Но окружающие преимущественно столпились в центре зала, занятые своими делами. Боюсь, что из-за громкой орущей музыки нас не услышали бы, даже начнись тут стрельба. Терпение Дани лопнуло, он подошел вплотную к сыну бога.

— С дороги уйди! — предупреждающим тоном сказал он.

Но, увидев издевательскую усмешку, окончательно разъярился и ударил Илая в грудь. Тот лишь сделал шаг назад. Затем с его стороны последовало легкое, еле заметное движение руки, и Данила отлетел в сторону с разбитым лицом. Фирион повернулся ко мне, обжег почти безумным взглядом и спокойно произнес:

— Пойдем со мной по-хорошему. Я не хочу еще больше портить отношения с отцом из-за убийства твоего настойчивого ухажера.



Александра Никитина

Отредактировано: 16.04.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться