Мои миры

Размер шрифта: - +

Искандера Кондрашова о книге "Танец мотылька". Рецензия

Даров, подписуны и мимокрокодилы.

В этот раз я столкнулась лоб в лоб с жанрами и тегами, которые объезжала по кривой дуге на кривой же козе, корча при этом не менее кривые рожи. Романтическая эротика и любовное фентези с властным героем и вынужденным браком, господамы офицеры и прапорщики. Как со мной приключилось столкнуться с кошмарами не-лр белопальтовца лицом к лицу – дело десятое. Сейчас – о книге.

Аттеньшн, возможны включения СПОЙЛЕРОВ!

«Танец мотылька» – первая книга цикла «Суггестия». Для тех, кто в танке: суггестия – психологическое присаживание на мозг индивиду с целью лишить его, индивида, критического восприятия действительности и навязать ложные цели и установки.

Итак, о чём книга? Собсна, о суггестии. О внушении ложных воспоминаний из-за мелкой мести, великих планов и поспешных суждений, да так, что концов не найти и не разобраться, что происходило на самом деле.

А если не с такой претензией на загадочность и не так обще, то книга о танцовщице Виктории Крыловой. Сев в маршрутную шайтан-арбу, Вика попадает в аварию. В больничке героиня, к изумлению своему, узнаёт, что дома у неё завёлся мужик, а в паспорте – штамп. Вика не помнит, как и когда такое приключилось. «Эка невидаль», – возможно, философически заметит какой-то познавший тёмные стороны жизни читатель. Правда, обычно столь неприятные открытия совершают после вкушения консервов, заставших возведение Берлинской стены, и алкоголя, видавшего дедов подвал, на свадьбе, но не после ДТП в капсуле смерти.

Дальше – хуже. Мужик, кажется, волшебный, и ему позарез нужна какая-то информация, запрятанная глубоко в подсознании героини. Чтобы добыть эти сакральные знания из прекрасной головушки гг, мужик готов на всё. На всё, господамы читатели. Понели, чем запахло? Весёлым калейдоскопом абьюза и эмоциональными качельками запахло. Дело осложняется тем, что, когда мужик не бесится и временно ведёт себя прилично, героиня приглядывается к нему и заключает: «А он хорош!». («Эка невидаль!» – воскликнет партия восхищённых диванными тиранами, – «Хорош же!»). Героиня, правда, достаточно рассудительна, чтобы самостоятельно диагностировать у себя стокгольмский синдром, но абсолютно ничего не может (и, судя по всему, не хочет) с этим поделать.

Ясень-красень, всё не так просто, и подоплёка странных и откровенно нездоровых эмоциональных состояний героев ещё раскроется. Но для этого надо пережить первую треть книги. У меня пережить эту треть без страстного желания вкатить герою лопатой не получилось. Может, получится у вас?

Книга о-о-о-очень эмоциональная. Не знаю, характерно ли это для всех книг указанных жанров, но «Танец» прям горит и пышет переживаниями персонажей. Это всё подано очень годно и ярко, но у всяких субъектов с эмоциональным диапазоном кирпича, как у меня, быстро вызывает пресыщение. Герои кричат, воют, отвешивают друг другу тычки и пинки, из отчаянного протеста наступают на битые стёкла, пытаются зарезаться ножами, скоммунижженными из вагона-ресторана, и покаянно плачут. Господи, я объелси что отчаянием, что страстью на пару месяцев вперёд. Серьёзно, у меня ментальная икота.

Повествование большую часть времени ведётся от лица Виктории, к этому привыкаешь, но где-то с середины внезапно начинаются вставки от Марка (того самого волшебного мужика, которому нужны воспоминания Вики), и, чем дальше, тем больше. Понимаю, что это всё нужно для сохранения интриги, но воспринималось как некий «дисбаланс» – будто второй герой пытается потеснить первого.

Действие «Танца» происходит где-то на условном русскоговорящем юге Восточно-Европейской равнины(?), так что повествование пестрит атмосферными, но редкими для уха и глаза северного обывателя занятными словосочетаниями вроде «ущербленные» (о зубах), «жмут» (не туфли, в смысле, а жменька), «пошерхли» (о губах), «гасать», «намывает муляки на дорогу» и проч., которые пополнили мой словарный запас.

Что ещё было здорово: в каждой сцене задействован полный спектр органов чувств – создаётся объёмная цветная картинка со звуками, запахами, текстурой (полноценные описания всего и всея – ван лав).

Чего не хватало: динамики, вот люто не хватало динамики в сцене финал фаталити с химерой-Ангелиной. Ну, реально, у них там фаерболлами через забор перебрасываются, а героине предлагают быстренько в душ сходить, переодеться, зелья выпить? Как автор понимаю – героев надо часто мыть (они имеют свойство грязниться и заваниваться), но эта сцена осталась за гранью моего понимания о динамичной беготне (как и сцена загашивания злого_зла(тм)). Кстати, «огненный фаерболл» – тавтология.

К этим финал фаталити сценам у меня вообще сплошные придирки. И погибшим первоступенникам с обеих сторон конфликта никак не сочувствуешь. Вика говорит, что сочувствует, а я – нет, не верю. Вика их не знает, и я как читатель их не знаю. Об их наличии упомянули-то пару раз до и во время сражения, и всё. Они так и остались безликими несколькими десятками, которые откуда-то возникли, чтобы скоропостижно скончаться и давить на зайчаток совести участников этой заварухи.

Чего не поняла: композиция романа, судя по всему, задумывалась кольцевой (когда финальная сцена отсылает к начальной). Так почему «точка нового отсчёта» пошла со дня аварии, если упоминалось, что первый раз Вике правили память за два года до этого события, и в результате именно этой первой «правки» Марк выпал из её жизни?

Резюмирую: очень эмоционально насыщенная и богатым языком написанная книга, которая не избежала распространённого клише горфентези «каждый дворник и продавец ночного ларька – маг, а уж знакомые гг и подавно». История о том, что настоящая память о происходящем (и любовь, да) всё равно будет подспудно вылезать, как её не дави и не загоняй под коврик подсознания.



Диана Билык

Отредактировано: 12.11.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: