Мой (не)любимый дракон. Книга 2

Размер шрифта: - +

Глава 1

 

Все любят хэппи-энды. Жаль, не всегда они случаются в жизни. И только заядлые мечтатели и неисправимые оптимисты верят в такие сказки. Им постоянно слышится мажорный аккорд.

Увы, в мелодии моей жизни преобладают минорные ноты.

Наверное, я законченная пессимистка, потому как с недавних пор ни в какие «и жили они долго и счастливо» не верю.

С недавних — это с сегодняшнего вечера, который можно было сравнить с виражами на американских горках. Когда то летишь вверх, то ныряешь вниз, и тебе то страшно до чёртиков, то дух захватывает, и в животе хлопают крыльями сотни бабочек.

Танец со Скальде — это как раз про тех самых бабочек и про стремительный полёт до небес. Нападение Крейна — поворот в мёртвой петле, после которого несёшься в бездну. Поцелуй с тальденом — снова взлёт к солнцу, выше облаков. А потом…

Я сама толкнула себя из поднебесного рая на грешную землю. Падение было коротким, приземление — болезненным. Насмерть не разбилась, но сердце всё в трещинах.

Надо будет спросить у Хордиса, нет ли у него ещё какого-нибудь обезболивающего. Чтобы в груди так противно не ныло. А лучше пусть даст мне общий наркоз. Хоть высплюсь нормально.

Ещё бы раздобыть обидоутоляющих капель. Но вряд ли они найдутся в аптечке целителя.

И ведь не на кого свалить вину, сделать крайним. Сама влюбилась. Сама оттолкнула.

Прервав самый умопомрачительный поцелуй в своей жизни. Запаниковав, я отстранилась от Скальде, лишая себя тепла его объятий, ласки таких желанных губ.

Стирая мимолётные мгновения счастья, как будто их и вовсе не было.

— Это неправильно, — пушечным залпом прогремело в тишине опрометчивое.

И зачем только сказала… Ненормальная.

Спустя секунды, а может, вечность, его напряжённого молчания и моего прерывистого дыхания, услышала:

— С Крейном тоже так было? Сначала позволяла вокруг себя крутиться. Потом, когда надоел, оттолкнула.

Слова ударили пощёчиной.

Ревность и злость, полыхнувшие в глазах дракона, скрыл уже ставший привычным лёд. Он затянул мутной коркой ясную радужку, и меня обдало холодом. Казалось, вокруг нас вот-вот закружит вьюга, снежная метель подхватит меня и бросит в сугроб.

Внутри всколыхнулась обида, замешанная на собственных страхах и сомнениях.

— Значит, вот какой вы меня считаете? Девицей лёгкого поведения, соблазняющей всех подряд? — Только что поцелуи Ледяного были так сладки, а теперь на губах горчило от его слов. — Герцогов, тальденов… Ваше Великолепие, я уже давно не в том возрасте, чтобы играться чувствами. И никогда не рассматривала мужчин в качестве игрушек.

— Вас постоянно видели вместе, — хлестнул упрёком.

Тьма в сумрачном взгляде густела, становясь непроницаемой.

А я-то, наивная, понадеялась, что прощена и помилована. Но Герхильд вдруг решил начать меня «казнить».

— Ну простите, что не зарывалась в снег всякий раз, когда он оказывался рядом! Я с ним встреч не искала. Может, ещё оправдаете Крейна и посочувствуете ему? Скажете, что поступил правильно, проучив кокетку за легкомыслие. Какой молодец!

— Ты извращаешь мои слова, Фьярра, — выцедил, будто лёд зубами крошил. — Крейна накажут за то, что он тебе… с тобой сделал. Я просто пытаюсь понять, почему это произошло.

Тоже мне, сыщик доморощенный.

Черты лица Герхильда заострились, стали ещё более резкими, будто высеченная из камня маска. Свободная рубашка скрадывала тело, но я скорее чувствовала, чем видела, как мышцы бугрятся от напряжения на руках, на груди тальдена. В то время как в душу к нему на шабаш слетались ведьмы и прочая нечисть.

Правду говорят, все драконы — неисправимые собственники. А ещё ревнивцы, каких свет не видывал. Даже Ледяные. Любить не умеют, зато ревновать — слепо, до бешенства — это сколько угодно. И вот сейчас Его подмороженное Великолепие бесится от того, что кто-то другой посмел дотронуться до его желанной добычи. Осмелился её целовать.

Наверное, потому и пришёл. Чтобы стереть прикосновения губ Крейна, своим поцелуем наложить печать. Подтвердить право собственности. А не потому что беспокоился, каково мне сейчас, после того как чуть не стала жертвой насилия. Поставил тавро, как на любимой корове.

И ещё чем-то недоволен!

— Я устала и хотела бы отдохнуть. Вам в любом случае не следует здесь находиться, — выразительно покосилась на дверь.

Тальден усмехнулся, напоследок всадив мне взглядом в сердце осколок льда, и, бросив что-то вроде:

— Доброй ночи, эсселин Сольвер, — ушёл, так и не поняв, что же со мной на самом деле происходит.

Не пожелав понять.

Впрочем, откуда Скальде было знать, что я оттолкнула его не из-за обиды. Не из-за того, что такой ревнивец и собственник. И даже не из-за угрызений совести перед Лёшей. Последняя уже давно скончалась в муках. Вместе с любовью к мужу.



Валерия Чернованова

Отредактировано: 20.06.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться