Мой (не)любимый дракон. Книга 2

Размер шрифта: - +

Глава 3

 

— Анна… Аня, нам надо поговорить, — звучало подозрительно мягко, мёдом, только что выжатым из сот, растекаясь по моему сознанию. — Аня-а-а… Да проснись же ты! — Теплота в голосе сменилась колючим морозцем.

— Я не сплю, — буркнула в наволочку, всю мокрую от слёз (надо же, сколько во мне, оказывается, помещается жидкости), и ещё крепче обняла подушку, не желая поворачиваться к раскипятившейся шантажистке.

— Я знаю о том, что произошло между тобой и этим герцогом.

— Очень за тебя рада. — Зажмурилась, и слёзы прозрачными дорожками снова принялись расчерчивать моё пылающее, как факел, лицо.

Не удивлюсь, если от всех этих переживаний у меня подскочила температура. Я чувствовала себя проснувшимся вулканом, даже несмотря на то, что сердце заиндевело.

— Не плачь, — прошелестело над ухом… ласковое. — Хочешь, накажу его. Заставлю заплатить за каждую твою слезу!

Последнее прозвучало ну очень кровожадно и было весьма неожиданно. Даже боль, голодным шакалом вгрызавшаяся не только в рваную плоть, всё ещё вяло трепыхавшуюся в груди, но и в воспалённое сознание, на время меня оставила. Её вытеснило удивление.

Я точно с Блодейной разговариваю?

Или уже помешалась на почве сердечных переживаний и вижу галлюцинации.

Сморгнув дурацкие слёзы, которые успела возненавидеть так же сильно, как этого драконистого кобеля с его породистой сукой, перевернулась на спину. Сквозь солёную пелену, застлавшую глаза, различила зависшее над кроватью псевдопривидение. Лицо бледное (хотя в полупрозрачном состоянии оно у Блодейны всегда такое), губы — сплошная резкая линия. Глаза… Но лучше не будем о глазах. Они у ведьмы были жуткие. Метали копья, стрелы, молнии и файерболы, и, если бы гнев морканты был нацелен на меня, я бы тут же превратилась в симпатичные белые косточки. Или, что более вероятно, рассыпалась пеплом.

Впрочем, я и так уже была этим самым пеплом. За что большое спасибо Его Блудливости Герхильду! Не вышло с одной, быстренько произвёл рокировку и уединился с другой.

Кобель драконский.

— С герцогом и без тебя разберутся, — устало откинулась на подушки, мысленно посылая призрачную ведьму к тальдену и его шлюшке.

Там от Блодейны толку было бы больше. Запугала бы сладкую парочку до икоты, чтобы кое-кто ещё долго не мог почувствовать себя мужчиной. Но не рассказывать же морканте, из-за чего на самом деле страдаю и проливаю слёзы.

Колдунья присела на краешек кровати, гипнотизируя меня заботливым взглядом. Это было дико, странно и заставляло нервничать. А когда она потянулась к моей руке, чтобы одарить её своим прикосновением… Будто кубиком льда провели по коже.

— Ау, приём, я не Фьярра, — вжалась в спинку кровати и руки предусмотрительно сунула под одеяло, только бы она от меня отстала. — С ней будешь играть в дочки-матери.

— Я просто за тебя переживаю, — насупилось лжепривидение. Не дав мне времени переварить это сногсшибательное заявление, морканта пошла в наступление: — Почему не сказала, что Крейн — двойник Лёши?!

— А разве это так важно? — напряглась внутренне.

Если сейчас опять начнёт угрожать мужу…

Блодейна сардонически усмехнулась:

— Не удивлюсь, если сама его и спровоцировала.

И эта туда же.

— Никого я не провоцировала! — огрызнулась вяло. — И вообще, старалась держаться от Крейна подальше. Чёрт его знает, чего ко мне прицепился.

Судя по тому, что брови ведьмы превратились в одну сплошную полоску и расходиться, как в море корабли, не спешили — мне не поверили.

Ну и демоны с ней. Только бы снова не принялась за старое — не сыпала угрозами в адрес Лёшки.

— Покажи его, — несмело подняла на морканту глаза. — Мужа… покажи.

Блодейна нахмурилась ещё больше, отчего на сером, будто выцветшем, лбу залегла глубокая складка, что явно не придавало ей очарования, и отрицательно покачала головой.

— Пожалуйста, — попросила тихо. — Ну что тебе стоит? Я просто хочу знать, что с ним всё в порядке.

Хоть с одним из нас всё хорошо.

— С ним всё в порядке, — эхом отозвалась колдунья.

— Мне нужно самой в этом убедиться, — сказала уже твёрже.

Морканта ещё немного похмурилась, поартачилась, а потом повелительно взмахнула белёсой рукой, и пространство передо мной разломила напополам ослепляющая вспышка, будто в нескольких сантиметрах от моего лица полыхнула молния.

В Москве тоже была ночь или, если судить по розоватому свечению, пробивавшемуся в щель между неплотно задёрнутыми шторами, — занимался рассвет. Муж спал, широко раскинув руки, со сбившимися к ногам простынями и с таким безмятежным, умиротворённым выражением на лице, что я не сумела сдержать улыбки.



Валерия Чернованова

Отредактировано: 20.06.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться