Мой передвижной дом

Мой передвижной дом гл.23

Далеко за полночь, писателю не спалось. Пахло гарью. И все же что-то неумолимо клонило ко сну, и тут же что-то сопротивлялось сну. Он не мог понять.
Въедливый запах горелого металла, запах невыполненного греха, ошибки, и не полное раскаяние за это, что?
Перевозбуждать нервную систему бесполезно. Это никогда не было выходом, особенно в такой беспокойный час.
Бомж миролюбиво храпел. Писатель глядел на полную Луну и спрашивал ее о сущности происшедшего. Луна зияла молча в небе, светя разноцветными красками. Она и сама, видимо, не знала ответ на человеческие вопросы.
«И так до конца, - думал Гавриш, - чужой человек, справедливо присвоивший себе мое жилье… Да мое ли? Теперь мирно спит… аккуратно. Он знает нечто большее, чем я. Да, он знает…»
Гавриш закинул руки за голову, прикрыл глаза.
«Нет, определенно, мне эта история нравится, пожалуй, я ее стану  писать».
Гавриш открыл глаз и подумал:
«Ведь это гениально! Это что-то новенькое! Господи…»
На глаза навернулись лживые слезы. Но они так искренне шли. Они были теплы, так достойны, что он полностью доверился им. 
Горячие щедро лились из его глаз, как из корыта, скоро, забавно стекая по щекам, достигая шеи. И стирать их  не хотелось.
«Если бы они были вечными… Я хотел бы умереть так…» - думал Гавриш.
Калабишка громко всхрапнул. 
«Дело не в этом несчастном человеке, его испорченной судьбе, дело во мне. Эти люди, малые, они есть почва для большего счастья. Они живут ради того только, чтобы жить, а мы, большие, сочувствуем им, и этим горды, и этим возвышаемся, и находим великий смысл над ними…»
Писатель перевернулся на бок и смотрел в комнату, как  чудно  все изменилось с тех пор, до пожара. 
«Каждому человеку свое жилье. И не всякое жилье еще примет не подходящего ей хозяина. А этого принял. Не страшно. Значит, я искупил грех? А? Искупил? Да, и без Бога знаю, искупил!»
«Этому должно было случиться, - продолжал думать писатель о ворочающемся Калабишке, - Да и что говорить, дом этот теперь его стопроцентно. Как странен это способ!..» 
«Мне этот способ и даром не надо».
Гавриш перевернулся на другой бок. Снова полная Луна светила ему в лицо.
Свет этот был превратен.
Гавриш перевернулся на спину, потом поднялся, сел.
Что-то заставило его спустить вниз ноги. И далее… она не знал что…
«Приукрасить историю эту разными выдумками? Интереснее будет… Женственное...» - Он улыбнулся.

«Это должно быть  интересно». – Гавриш  искал в темноте что-то  глазами.
Интуитивно ему хотелось найти ручку, бумагу, записать, законспектировать, по- свежему…
Он поднялся, тихонько двинулся к самодельной, грубо отесанной полке, которую он не знал, и запустив в нее руку, обнаружил тяжелую папку с бумагой. Достал ее, присел на кровать. Луна ясно светила в край лица. Писатель  открыл на  свет Луны и стал перебирал страницы, наполненные кривляющимся почерком, видимо Калибишки.
«Что же это?»
 Это была рукопись бомжа. Невозможно было разобрать за этим корявым почерком ни слова. Почти. Гавриш перелистал все к первой странице, которая оказалась внизу, и прочел заглавие:
«Мой передвижной дом» и за сим выведено особенно старательно витиеватой подписью: « Калабишка В.»