Мой передвижной дом

Глава 4

Добравшись близко писатель видел: следы незнакомца остановились у машины, которую тот обошел, задержавшись у дверцы водительского места. Потом они пошли к багажнику, и тут Олег заметил еще одну вещь в метрах трех от машины. Это была связка толстого каната.

Сразу его было не заметить, потому что канат, отсвечивающийся гладкой змеиной кожей, был отброшен без сопровождающих следов обуви в сторону так, чтобы не попадаться на глаза.

Писатель подошел к веревке, поднял и бросил обратно. Связка была тяжела, громоздка. Не было сомнений, что ее нес мужчина. Сильный мужчина.

Еще раз на ум его навалилось: «Это должно быть крепкий, выносливый и большой человек…» Но он старался отогнать эти мысли. Ведь встреча только предстоит. И нужна была решительность…

«Для чего зимой носить с собой канат? – В развалку Гавриш подходил к автодому, - разве, что ночью утащить прицепом мою машину»?

«Ага, тут паршивец обошел дом, постоял у окна, под самым колесом, куда было удобно встать ногой, подняться и заглянуть внутрь.

«Не было ли еще кого-то – полагал тот большой человек. Но и это могло обозначать, что человек, прежде чем просто вломиться, пригляделся, может быть, даже постучал, а потом…»

Своевольное, цепкое воображение Гавриша понесло рисовать картинки настолько детальные, что сердце под курткой гулко заходилось. И он посмотрел туда.

Следы успешно подошли к порогу, осторожно, наступая сами на себя, помежевавшись тут еще, дернули дверь и вошли.

Гавриш помнил, что в глубине одежного шкафа, в его автодоме, едва прикрытым рубашками стояло старое ружье. В нем - один патрон.

Им можно действовать, как пугачом, или в случае голой опасности произвести одиночный выстрел в ногу, например.

«Если теперь я сам не встречу свое дуло прямо на пороге!»

Гавриш открыл дверь, вошел. В доме – никого. Душа кубарем преждевременно полетела, освобождаясь от нацепов фантазий. Но вот … послышался какой-то стук и …

- Хеллоу! – вылезло лицо неизвестного происхождения, крупное, квадратное и ровно загорелое. Из-за шкафа.

«Даже здесь зимой под ультрафиолетом его лицо, может быть …» - мерцало в соз-нании писателя.

Первое, что пришло в голову о внешности появившегося крупного человека одето-го кое-как: «Эскимос!»

Потом, когда глаза оттаяли, Гавриш определил точнее: «Это по всем признакам бомж».

Сдержанно улыбчивое лицо. Разноцветный толстый хлопковый свитер, начинающийся с весомого подбородка, снизу же торчащий наружу, толстовка, поверх него, или что-то неясное еще и все это заперто сверху – драной демисезонной курткой, советской расцветки, с высунутым нелепо, в сторону съехавшего какого-то альпийского воротничка.

Лицо топорное, но сразу его не рассмотреть. Это писатель понял мгновенно.

Резкая, на первый взгляд, строганина физиономии, испещренная неизвестного характера морщин тут же прикрывались добрыми лучами, налепленных где попало трещин по всему лицу, а стоило этому человеку начать говорить, то и все в нем, с его словами преображалось. То ли вкось, то ли правду сообщения. Гавриш не мог разобрать. Лет - тому было пятьдесят.

- Вы кто? – сурово спросил писатель.

Бомж и сам оглядел хозяина с ног до головы, не спешно серыми зрачками переби-рая, ответил:

- Я – твой гость.

- Здравствуйте! – заметил Гавриш, ступая вперед и обращая внимание, что бомж даже не шелохнулся.

«Это опасно. Такие люди знают точно, что и как... сделать выпад в самую десятку!»

- Вы дверью не ошиблись? – полудоброжелательно объявил писатель, удивляясь тому, что на это вопрос можно было бы ответить как-то по – другому. Но только тогда гость пошевелился и сказал:

- А по кругу никаких дверей больше нет. Только вы да я...

- Ну, да, ну да…- промолвил Гавриш, стоя в шагах трех от «гостя» и отводя взгляд.

- Я, - пробасил бомж, - в общем-то ненадолго.

- Ну, понятное дело, - вставил мгновенно в едва разлитую паузу Гавриш, не пони-мая, что ему вдруг стало такого понятно.

- Я-э-э, - продолжил полупьяным голосом бомж, - я э-этот… гражданин.

Гавриш уставился на бомжа.

- Что?

Бомж ступил два шага вперед. Гавриш побледнел. Бомж так же ровно дал назад.

- Я гражданин сего государства, - заговорил он сбивчиво, - и право имею переночевать хоть одну ночь у такого же гражданина.

В его глазах будто слезы проявились.

- Сегодня ночь ожидается холодной. Облака низко идут и вороны вьются. Это к ненастью. Так вы разрешите?

Гавриш отрицательно помотал головой, потом подумал и помахал положительно. Увы, он не мог сказать ни слова, потому что в горле совершенно пересохло. Но тем не менее…