Мой передвижной дом

Глава 19

Приблизившись к дому, Калабишка  притормозил. Ведь ключ от дверей  был у хозяина. Гавриш прошел по лестнице.
- У вас, нет ли бульона? – спросил Калабишка.
Писатель ожидал подобный вопрос, не снимая с лица иронии, а только более нагоняя ее на себя, не глядя в сторону навязчивого гостя, он кивнул.
Прошли. Стянув ботинки, Калабишка снял тут же и носки, вытер ноги о коврик, почти на цыпочках прошел к своей кровати, сел и поднял для рассмотрения одну из своих широких лопатообразных ступней. Он заметил, как писатель бросил на него взгляд. Калабишка медленно перевел свой - на него.
- У тебя все-таки нет бульона? – позволил себе еще раз спросить Виталий.
- Как сказать, - граненно ответил Гавриш. 
Калабишка покашлял.
- У меня остался  суп. – Сказал он писатель.
- Мы, кажется, справились с ним? – Спросил Виталий.
- С чем это?
- С вопросом?
-А? Да.
Писатель помолчал, потом сказал:
- Ну, и теперь надо что-то решать.
- Что?
- У меня работа. Я сюда не просто так приехал.
- Понятно. – Длинно произнес Калибишка.
Гавриш смотрел в упор на бомжа.
«Что понятно?»
Калабишка вел себя непринужденно.
Гавриш отвернулся, занялся кухней.
Его движения были резкими. Он не мог сдержаться, что бы не демонстрировать своей неприязни к гостю.
Калабишка же, вытянув шею, наблюдал. Ему хотелось наладить отношения с хозяином автодома? Он не мог понять: ссора произошла между ними, что ли?
Писатель, поставил кастрюлю на плиту, стал возиться с пододеяльником своей кровати, набросив на кровать верхнее покрывало, наконец, уселся, глядя куда-то в сторону.
«Будто перекосило? Может, продуло, простудился?» - думал Калабишка и не снимал внимания с товарища.
Писатель произнес длинное: «Да-а-а», хлопнул по коленам себя ладонями и поднялся, все так же, не глядя на гостя, повернулся к холодильнику, открывая его и освещая свое бледноватое лицо розовым светом маломощной лампочки холодильной камеры. Он не знал, что там искать. Продуктов в обрез.
Бомж осмотрел ноги, принялся одевать носки, цепляясь выросшими ногтями за носочную ткань, кривясь от неприятных ощущений, подумал спросить у писателя какие-нибудь ножницы, чтобы срезать выступающие и заворачивающиеся  ногти. Обычно он справлялся и обычными канцелярскими большими ножницами, удачно подлазя под самый корень ногтя, филигранно срезая его. И вообще-то еще вчера он думал навести педикюр, но ножниц нигде не обнаружил, а спросить забыл. И теперь он не знал …
- Что же? – произнес Гавриш, усаживаясь на кровать.
Калабишка  надел носки думая, что можно навести марафет и завтра утром, например. 
- А вилка где та ваша? – спросил Гавриш.
Калабишка был рад началу разговора.
- От той вилки я освободился. Я ее забросил куда подальше. Но она не так далеко от дороги залетела. Ее можно найти.
- Может быть, она уже нашла другого хозяина? – спросил, искривившись в усмешке Гавриш.
- Вам это интересно?
- Да-с, - поднялся писатель с места, поправляя свой свитер, - та вилка - феномен.
- Та вилка – мой характер!
- Что значит?
- В самое невыгодное время обнаруживалась. Не случайная вещица.
- А? Да. Может быть и так.  То есть она была вашей, так сказать, второй душой, а вы так с ней поступили…
Гавриш посмеялся, Калабишка так же.
«Это забавно, на самом деле». 
- Вы не едите серединностей?
- Что? – ухнул Калабишка.
- Молоки, икру? – уточнил Гавриш.
- Могу.
- Понятно.
Писатель посмотрел себе под ноги, куда поставил  мусорное ведро, стоял некоторое время то ли в недоумении, то ли в соображении, что говорить.
- Я бывало, - произнес тихо Калабишка, - этим только и питался. А иной раз такое приходилось есть…
- Довольно и говорить об этом. Я не отбросами кормлю. Что есть, то есть. Не нужно говорить, что вы ели до меня.
- Да-да, конечно.
- Да-с.- Остановился Гавриш, по-хозяйственному приподняв руки, закатанные в рукавах, над разделанной рыбой, раздумывая вслух. – На днях нужно будет съездить за продуктами.
Калабишка не отвечал.
- Ведь селение здесь рядом, вы говорили? – Перевел глаза на него Гавриш.
- Я поеду? – Спросил бомж.
- Вы покажете мне где это? И дальше…
Калабишка кивнул, производя улыбку краткую в  лице, обнажая  зубы.
- Я вас как раз и подброшу. – Закончил Гавриш.
Гавриш повернулся так, чтобы не видеть Калабишку. Но слышал, как тот тяжело молчал. Гавриш снова обратился к нему, переводя внимание от рыбы и к ней опять.
- Что?
- Так, - равнодушно ответствовал бомж, откидываясь на спинку стула.
Сидели, ели не роняя ни слова. Гавриш думал только о Боге, о долге перед нищими, о Христе. Бомж ел задумчиво, жуя рыбу, хлеб губами, роняя крошки под себя.
- Вы же не выгоните меня?
Гавриш покашлял.
- Невозможно перепрыгнуть самого себя. Все когда-нибудь заканчивается.
Тебе нужно будет уйти. Кесарю кесарево…
- У меня есть к вам дельное предложение.
- Следующее?
- Вы можете подарить мне этот дом?
Гавриш поглядел на Калабишку и открыл рот.
- То есть как?
- Ну, я…
- Что вы себе такое выдумали?
- Ну, я ведь сделал вам благо? Я рассказал, как избавиться от… Как правильно писать книги…
Гавриш переместился на стуле. Он хотел подняться. Вспомнил про винтовку, про один оставшийся патрон. Это несколько поубавило градус возмущения.
- Вы же не можете, не имеете право присвоить мои мысли себе просто так? – Калабишка продолжал жевать.
- Послушайте, уважаемый, какую роль вы себе присвоили в этом мире? Вы и я…
- Да, мы разные люди. Но есть что-то Высшее. Вы ведь пишете об этом? Пишете. Этого не задеть нельзя.
- То есть… - Гавриш рассмеялся. Это был беззвучный, слабый смех. Калабишка чувствовал.
- Вы мне отмеряли такую роль… - Говорил писатель.- Вы сразу хотели утащить мою машину этим вашим канатом, не правда ли?
- Я? Я не стану говорить, зачем мне нужна была веревка. Это жалко. Это в прошлом. Но когда я познакомился с вами, я понял, что моя жизнь спасена.
- Я? Я тут при чем? Я не виноват в вашей … несчастной жизни. Я – при чем? Вы мне отмерили роль… Мне непонятно… Если бы здесь были правоохранительные органы…
- Но их нет. Есть только я и вы. Наши Совести.
Писатель поднялся. Открыл кран и стал нервно ополаскивать тарелку.
- Я не понимаю… - Твердил он. Калабишка был спокоен. Это раздражало.
Гавриш справился с мойкой, подошел к своей постели, сел. Смотрел на бомжа. 
- Можно и чай попить? – Спросил тот.
- Ага. – Ответил писатель.
Настала глухая тишина. 
«Этот гражданин мира – совсем не детская натура. - Думал Гавриш. – Почему я должен заниматься его судьбой?»
Не чувствуя себя, он поднялся и подошел к шкафу. Открыл его и достал винтовку.
Калабишка проследил за всеми движениями хозяина и когда тот оказался с оружием, жалостливо посмотрел на него.
- Ну? Что? Понятно? Сочувствие, запах сытости, наверное, это не для вас. 
Калабишка соскочил и бросился на писателя. Он вцепился в тело винтовки так крепко, что Гавриш понял – совершил ошибку. Они стали бороться. Винтовка выстрелила.
- Все! – Закричал Гавриш.
- Ты обманываешь меня! – Кричал в ответ Калибишка. -  Я знаю тебя по твоим книгам, ты другой человек в жизни!
- Оставь. Иди вон!
-  Ты лжешь своими героями обществу, а сам не способен жить подобающе, как хорошие люди. Ты вышел из рамок порядочного минимума!
- Какого…
-  Зачем же ты пишешь, врешь мне, всем, и себе? Ты переживаешь  свои проблемы и не оставляешь места другим в своей душе!
- Я не буду, не хочу говорить, обсуждать это с тобой! – Гавриш поднялся. Тяжело дышал.
- Ты способен был убить меня? – Спросил Калабишка. 
Писатель соображал, как нужно действовать дальше. Он не собирался оставлять свой автодом. Глаза его бегали по помещению.
-  Ты полностью повяз в собственных комплексах, выдуманном мире, вымышленных героях, которые утопили тебя в надуманных личностях. Ты говорил не раз себе и вокруг себя распространял, что  ты не жилец, а теперь я, хочу подтвердить, что, ты, правда,  не жилец! За счет выдуманных книг ты живешь!
Гавриш пытался контролировать себя. Но его сильно трясло. Он готов был голыми руками разобраться с этим доморощенным философом. Калабишка плотно прижал винтовку к себе. Писатель сделал резкое движение и бросился к выходу. Бомж удирал его сзади в спину прикладом. В позвонке что-то хрустнуло.
Гавриш упал и думал, что все…
Но извившись, он почувствовал только боль и то, что здоровье его не оставило.
Он соскочил и бросился к выходу. Калабишка замешкался. Он не понимал. 
Гавриш открыл дверь, схватил куртку, выбросил наружу ботинки. 
- Куда ты, дурак? – Кричал за спиной бомж.
Писатель выскочил наружу. Бросился к машине, достал монтировку. 
Калабишка все это время стоял в дверях. Как только писатель направился к нему, он с грохотом запер дверь.
- Открой, гад! – Кричал Гавриш.
- Я не уйду отсюда. Ты должен… Ты должен оставить меня! – Слышалось из автодома.
- Это мой дом! Я заработал его!
- Ты заработаешь еще не один. Оставь меня… Это мой последний шанс! Я тоже писатель, как и ты. Как и ты, понимаешь?
- Какой ты… Идиот!
- Не лезь, не стучи, иначе…
Гавриш стоял перед дверью. Он не мог понять, как и что в мире перевернулось. Как это могло случиться с ним? Ему пришла дикая мысль действительно бросить все. И… по крайней мере можно просто поехать в город и вызвать наряд полиции…
Гавриш медленно спустился с лестницы, оценивая, что осталось в автодоме.
- Лучше оставь меня. Если не оставишь… - Кричал из середины Калабишка. – Я не знаю, что сделаю. Я найду тебя все-равно. Я останусь в твоих книгах…
Гавриш подошел к машине, достал канистру с бензином. Подошел к автодому. Поднялся по лестнице, вынул ключ и провернул замок.
Окна были достаточно большими, чтобы бомж выскочил. Писатель прошелся по одной стороне автодома, разливая бензин. Отошел и бросил спичку.
Вспыхнуло.