Мой преданный враг

Размер шрифта: - +

Глава 2.1.

Мне едва исполнилось одиннадцать. Я стояла на коленях перед всем пансионом в расстегнутом платье, которое настоятельницы специально припустили, оголяя мои плечи и спину. Это был женский пансион, поэтому никого не смущал такой фривольный вид, кроме меня самой.

— Двенадцать. — Очередной хлесткий удар пришелся по лопаткам, оставляя глубокий след.

Однако я не проронила ни звука. Извиняться не стану и слез моих они не увидят.

— Тринадцать. — Боль прожигает все тело, до крови закусываю губу, снова вспоминая лицо белобрысого мальчишки.

Всегда вспоминаю, когда мне больно. Ведь ему тогда тоже было больно, наверное, поэтому он сделал все, чтобы и мне стало больно… никогда не прощу!

— Четырнадцать.

Не прощу, как он безразлично выбил из моей руки браслет.

— Пятнадцать.

Как спокойно наблюдал, за плачущей и брыкающейся девчонкой, что с жестокостью отбирают у матери.

— Шестнадцать.

Как провожал меня безразличным взглядом, с отвращением глядя на мои и мамины слезы.

Вновь боль… не выдерживаю, из уст вырывается стон, а дрожащие пальцы с силой сжимают измятую и влажную после дождя траву.

Я словно бы специально множила в себе ненависть к тому мальчишке, тем самым пытаясь выжить. Выжить в месте, где нет любви и похвалы, только учения или наказания.

— Восемнадцать. — Ощутила, как по спине потекло что-то горячее.

Перед глазами возникла красная мутная пелена. Боль сильная, но моя злость была сильнее. Я закричала, выпуская эмоции наружу и не сразу понимая, что плеть больше не опускается на мои израненные плечи.

Удивленно обернулась, замечая растерянность на лице наставницы. Она переводила ошеломленный взгляд с плети на собравшихся вокруг соратниц и обратно. Мне с трудом удалось остановить свое внимание на том, что так сильно поразило женщину. Оказывается, плеть вся потрескалась и разошлась на мелкие нити, а на конце была и вовсе словно пропалена. Хотя, может, мне показалось? Боль не давала сосредоточиться, а яркое солнце слепило.

В какой-то момент перед глазами поплыло, я упала на траву, полностью обессиленная. Кажется, у меня даже ничего больше не болело, просто потянуло в сон…

Разбудил привычный колокол на молитву. С неохотой разлепила глаза, не сразу осознавая, что нахожусь у себя в комнате, а надо мной склонилась Ѝрри – моя соседка и лучшая подруга в этом страшном темном месте.

— Проснулась наконец! – искренне обрадовалась кучерявая девочка и улыбнулась. – Ты долго спала, уже начали подумывать, что же с тобой делать? Мадам Зорина не могла понять, почему ты не приходишь в себя.

Мадам Зорина была одна из самых старших настоятельниц, которая обучала нас некоторым премудростям травничества и целительства. Она не была таким хорошим лекарем, как моя мама или известной знахаркой, как бабушка. Мадам больше почитывала, а на нас практиковалась, чаще уповая на богов, нежели действительно исцеляя. Хотя ее мази иногда в самом деле утоляли боли, вызванные очередным наказанием настоятельницы Олисьи.

— По пансиону ходят такие невероятные слухи! – неожиданно поделилась подруга, вплетая в темные волосы черную ленту. – Будто сами боги остановили мадам.

И тогда я вспомнила! Как меня охватила злость, как бросило в жар, а потом я увидела сломанную плеть. В богов послушницы обязаны верить, но не думаю, что кому-то из Великих есть дело до непокорной бесправной девчонки вроде меня. Моя жизнь зависит не от богов, а от воли лорда Венского. Теперь я это прекрасно понимаю.

Вот только объяснить случившееся не могу. Те эмоции… Злость. Ярость. Боль. Могли ли они повлиять на произошедшее? Этого просто не может быть. Во мне никогда не было силы и тем более в роду не рождалось магов. Ведь всем известно, что магом можно только родиться, маги чистокровные.

В тот же вечер я узнала, что дело все-таки во мне. Со мной заговорил огонь! Самый настоящий живой огонь. Оказывается, в нашем камине на втором этаже всегда жила саламандра по имени Огонек. Просто раньше я не могла слышать и видеть её, потому что была обычным ребенком. Как она сама объяснила, иногда сильные негативные эмоции могут зарождать магические способности.

Однако я не спешила с кем-либо делиться своим новым открытием. Ведь не знала, что за этим последует. Я — никто. Единственное, что изменилось после проснувшихся способностей, так это мое поведение. Каждое утро, вставая на рассвете, я послушно шла со всеми на скудный завтрак, а после на молитву. Вела себя очень тихо, стараясь не привлекать лишнего внимания. Это заметили все: и настоятельницы, и послушницы. Взрослые говорили – наконец-то выросла, одногодки удивлялись – почему вдруг изменилась. В общем и целом все были довольны такой резкой переменой. Все, кроме мадам Олисьи, которой теперь все сложнее было найти причину для наказаний. Огонек всегда предупреждала меня о ее приближении, отчего настоятельница все чаще злилась и отыгрывалась на других девочках, ведь не могла поймать меня.

А время шло… Мне исполнилось двенадцать. Никто не знал о моей маленькой тайне. До поры до времени, пока однажды Ирри случайно не заметила, как сижу у камина и разговариваю с огнем.

— Что ты делаешь? — изумленно спросила подруга, а я, помня указ саламандры, взяла и соврала:

— С богами разговариваю, здесь теплее и уютнее, чем в каплице.

Даже если и пойдет такой слух, настоятельницы только похвалят.

— Ты говорила что-то о магии... — возразила упрямая девчонка.

Вот же! Неужели слышала?

— Тебе показалось.

— Нет, не показалось. Ты врешь! — еще сильнее заупрямилась Ирри. — Я расскажу об этом. С тобой последнее время творится что-то неладное.



Мария Кургат

Отредактировано: 18.04.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться