Мой Прекрасный Принц

Глава 10.

- Вот! – я с гордостью вываливаю деньги на стол ошарашенной Анфисы Павловны и улыбаюсь при этом как Чеширский кот. – Я все сделала. На вашу почту я уже отправила все электронные разрешения от родителей на поездку.

- А это что? – тыкает она своим костлявым пальцем в стопочку новеньких хрустящих купюр.

- Как что? – делаю невинные глазки я. – Это деньги. Вы поручили мне собрать их с класса для поездки.

- Да. Но почему таким образом? Почему нельзя было собрать их на ваш электронный счет, фройляйн Марта, а потом уже перевести, как все нормальные люди, на счет школы?

- Потому что у меня нет счета, - и потому что мне нравилось всех богатеев озадачивать фразой «только наличкой». Они, кажется, уже забыли, как деньги выглядят в реальности. И в срочном порядке просили прислать родителей средства бумажками.

- Как это у вас нет счета? – казалось, что сильнее поразить Анфиску мне не удастся, однако сейчас глаза ее округлены еще больше, чем были минуту назад.

- Вот так, - пожимаю я плечами. – Для того чтобы иметь счет, нужны деньги, чтобы там что-то лежало. А все мои деньги легко умещаются у меня в носке.

- Хорошо, - вздыхает Анфиса Павловна, по всей видимости, не желая дальше развивать тему. – Подождите немного, я проверю разрешения, и если все в порядке можете быть свободны.

Я киваю и присаживаюсь за переднюю парту. Не проходит и пары минут, как Анфиса отрывает свой взгляд от стекляшки и строго на меня смотрит:

- Здесь нет вашего разрешения, фройляйн Марта. Почему?

- Я не еду, - отвечаю я. Не думала, что она вообще заметит, что моей фамилии нет в списке.

- Но почему? Проблемы с разрешением? Ваша мама отказалась его подписывать?

Можно, конечно, и так сказать. Но тогда она наверняка захочет с ней поговорить, а этого уже допустить нельзя. Поэтому озвучиваю другую причину, по которой я не могу поехать:

- У меня нет таких денег, чтобы оплатить поездку.

Анфиса Павловна хмурится и качает головой:

- Я уверена, что ваша мать в состоянии оплатить эту поездку, если уж она смогла устроить вас в эту школу. Я прекрасно осведомлена, фройляйн Марта, сколько стоит обучение в этом месте.

- Я здесь учусь бесплатно, можете спросить у директора.

- Зачем вы мне морочите голову? – теперь она говорит, явно сдерживая раздражение. – Здесь не принимают детей из бедных семей. Это место создавалось для тех, в чьих венах течет дворянская кровь. Однако сейчас же в приоритете только деньги. Если ты богат, то можешь учиться здесь наравне с теми, кто по-настоящему этого достоин. Так что, прошу вас, не лгать мне!

И вот теперь раздражена я. Я не успеваю утихомирить свою бегущую по венам кровь, прежде чем слова вырываются наружу:

- Я вам не вру! Вы можете с легкостью проверить правдивость моих слов у Нарышкина, так что должны понимать, что смысла мне вас обманывать нет. И знаете что? Это не такое уж гиблое место, как вы считаете. Петр Алексеевич взял меня сюда абсолютно бесплатно, потому что я бедна как церковная мышь. Если не верите мне или директору, можете поинтересоваться у нашего завхоза. Ведь мне приходиться работать по вечерам, драя полы в школе, чтобы иметь хоть какие-то деньги, потому что моя мама не в состоянии мне помочь. Мне даже чтобы поесть приходится идти в школьную столовую и там также работать за еду. Так что не стоит упрекать Петра Алексеевича в его меркантильности или меня во лжи, если ничего не знаете.

Фуф, высказалась. Хорошо как.

Нет, плохо. Зачем я открыла этой грымзе все свои секреты? А если она кому-то растрепет? Не то чтобы я очень стеснялась своей бедноты, просто хотелось бы свои проблемы оставить при себе же.

Слежу за реакцией Анфисы Павловны и вижу, что с ней происходит что-то странное. Даже не знаю, чего я ожидала. Может быть раздражение, от того, что я столь эмоционально защищала себя и директора. Или брезгливость, от того, что этой гувернантке в пятидесятом поколении приходится учить поломойку. На крайний случай раскаяние, от своих несправедливо сказанных слов.

Но увидеть шок, растерянность, а затем и вовсе слезы в ее глазах я не ожидаю совсем. И теперь уже я удивлена, растеряна, и чувствую себя крайне неловко.

Так проходит, по крайней мере, несколько часов в тишине. Или мне так кажется, потому что я абсолютно не знаю, что мне делать те тридцать секунд, что нужны Анфисе Павловне, чтобы взять себя в руки.

- Но почему? – наконец спрашивает она меня каким-то дребезжащим голосом. Кажется, сегодня это ее вопрос дня – почему?

- Не верьте всему, о чем говорят люди, - немного устало отвечаю я, в надежде, что она все поймет.

- Я оплачу вашу поездку, - говорит уже вновь спокойная учительница, деловито уткнувшись в стекляшку.

- Вот еще что удумали, - незамедлительно реагирую я на столь щедрое предложение. – Я не нуждаюсь ни в чьей благотворительности. Или вы меня плохо расслышали? Я в состоянии сама заработать себе на прокладки и еду.

- Я в этом нисколько не сомневаюсь, - строго говорит она мне, теперь уже полностью вернув стерву на место. – Эта поездка традиционна, и если ее пропустит наследница столь уважаемого и старинного рода – это будет крайне возмутительно.

- Вы знаете, что не я наследница рода фон Дервизов. И я повторюсь - мне не нужна ничья благотворительность, - я сверлю сидящую напротив меня женщину, как мне самой кажется, своим самым испепеляющим взглядом.

- Да, поймите же, Марта! – хладнокровие ведьмы вновь пропадает и она эмоционально всплёскивает руками. – Будь жив ваш отец, он бы крайне расстроился, узнав, что его родному и единственному ребенку  приходится работать за еду, и мыть полы за детьми его друзей, чтобы просто выжить в этом мире. Вы хоть сами слышите, как это звучит дико несправедливо!