Молчание - Золото

8 Обратная сторона

Этот день был, пожалуй, самым длинным в жизни Джоанны. Слишком уж много свалилось на ее хрупкие плечи за последнее время. Только благодаря мистеру Бэйкеру она отвлеклась от гнетущих ее раздумий и даже начала смеяться, но к вечеру, когда он ее покинул, Джоанна вновь погрузилась в свои размышления. И были они безрадостны и мрачны.

 Еще до того как пожелать мистеру Бэйкеру доброго сна, Джоанна заметила, что у него на столе много было разных ножей. Да так много, что возьми один такой ножик – Стив и не заметил бы его пропажи, поэтому девчонка незаметно «одолжила» один из них, спрятав его в кармане широкой юбки. И, преисполненная чувством гордости за свое преступление, отправилась прогуляться перед сном. Этот ножик, как ей казалось, был просто необходим хотя бы потому, что отцовский пистолет Джоанне не удалось вынести из своей каюты. А так хоть маленький нож будет греть ей руку, оберегая от беды.

Она долго и одиноко бродила вдоль берега, по мокрому серебристому песку, пока окончательно не стемнело. Все это время ее не покидали тягостные мысли о смерти отца. У нее уже не было никаких сомнений в том, что Ройс Джоус был причастен к его кончине. Ведь иначе квартирмейстер не явился бы в капитанскую каюту и не набросился на нее саму, претендуя на какое-то пропавшее золото. Он явно был замешан. Мысли эти не давали Джоанне покоя, а юное пылкое сердце требовало справедливости и возмездия сию же минуту.

В край измучив себя дурными мыслями, Джоанна добрела до конца лагеря и увидела обособленную ото всех небольшую палатку. Девочка давно присматривалась к ней, гадая, кто в ней может томиться, а сейчас у нее появилась возможность проверить, верны ли были ее домыслы. Приблизившись к палатке, она тихонько приподняла занавес и обнаружила там именно того, о ком сейчас и думала.

Ройс Джоус выглядел неважно. Руки его были заведены за спину и связаны, сам он сидел на земле, опершись о столб и склонив голову. Когда он заметил, что не один, то тут же поднял взгляд.

– А, это ты… – устало заговорил он.

Джоанна молчала, не зная, что сказать, но не отступила, а двинулась вперед и предстала перед врагом так, чтобы видеть его лицо и чтобы он видел ее.

– Ты убил моего отца, – с трудом вымолвила она. – И я не могу понять, почему капитан Хартголд защищает тебя.

– Так ты думаешь, что он защищает меня? – усмехнулся Ройс. – Впереди меня ждут страшные испытания и, возможно, мучительная смерть в голоде и одиночестве. Ты думаешь, что это милосердно с его стороны? Как сказать…

Его ответ разозлил Джоанну. Больше всего ей не понравилось, что он даже не попытался опровергнуть ее утверждение, а это говорило лишь об одном.

– Может, ты хочешь, чтобы я пожалела тебя?! – вспылила она.

Ройс усмехнулся:

– О, детка, твоя жалость – это как раз то, что мне сейчас нужно. Я бы не отказался поразвлечься с тобой. Ты не могла бы, кстати, посодействовать? А то у меня тут руки связаны. Давай смелее. – Он качнул головой, приглашая ее присесть рядом. – Ты же знаешь, что делать, верно?

Джоанна вспыхнула яростью и влепила ему крепкую пощечину, да так звонко, что заболела рука, но ее это не остановило – она быстро вынула нож из кармана и приставила острое лезвие к его шее.

– Ты со мной так не шути, – злобно прошипела она и надавила на его горло.

– А я и не шучу, – сдавленным голосом прошептал он. – Я действительно в полном отчаянии.

– Я тебя не жалеть пришла.

Ройс напрягся и выпрямился – умирать так скоро он не рассчитывал и не собирался, поэтому тут же притих. Джоанна, яростно дыша, смотрела ему прямо в глаза, но не решалась сделать того, что задумала.

– Ты прав. Ты сдохнешь здесь в страшных муках. Так будет лучше всего.

Неожиданно снаружи послышались шаги. Девочка вздрогнула от испуга и сразу же опустила нож. Вскоре вход палатки распахнулся, и внутрь проник свет фонаря. Ослепленная, Джоанна не сразу смогла понять, кто явился сюда в этот час. Но как только он заговорил, ей сразу все стало ясно:

– Джоанна! Что ты здесь делаешь? – сказал Генри Хартголд с чувством сдержанного гнева.

Она испуганно отступила назад, пряча нож за спиной, но блеснувшее лезвие не ушло от зорких глаз капитана.

– Матерь божья, откуда у тебя нож? А ну дай его сюда. – Он быстро подошёл и, отняв у нее ножик, выпроводил из палатки. – Чтобы тебя тут больше не было. Ты поняла?

Слова, так резко сказанные капитаном, показались Джоанне оскорбительными. То были слова властного человека, который не привык считаться с чужим мнением. Генри Хартголд будто отругал непослушного ребенка за какую-то шалость, в то время как этот ребенок, вероятно, готов был совершить циничное преступление.

Джоанна и сама сейчас не знала, на что могла пойти – дай ей еще немного времени. В ее голове будто занозой сидела мысль о жестокой несправедливости, которую надо было исправить, потому что никто и никогда не смеет оставаться безнаказанным.

Сейчас ее всю трясло от напряжения, она не могла находиться здесь и не хотела. Джоанна убежала прочь от всего этого и, найдя покой на пустом пляже, упала на колени и горько заплакала.