Молчание - Золото

14 Раздача долгов

Поздним вечером к капитану Хартголду явился Луи, который по понятным причинам не смог прийти в назначенное ранее время и место. Он был смущен и напуган, он тяжело хромал и выглядел жалко, но капитан, несмотря на его ранение не испытывал к нему ни малейшего сочувствия, а только лишь злился.

– Ну и где ты шатался все это время? – поинтересовался Генри у своего робкого гостя, который, сутулясь, стоял у порога и мялся на одном месте, перебирая шляпу в руках. – Еще и явился сюда, болван! – вспылил он, но потом, подумав о том, что излишний шум ему ни к чему, притих и быстро закрыл дверь. – Ты совсем, что ли, дурак? Тебя могут узнать. А мне это сейчас совсем не нужно.

– Она меня не узнает, я спрятал лицо.

– А одежда, голос и твоя хромота, думаешь, тебя не выдает, идиота ты кусок?! – тихо возмущаясь, проговорил Генри сквозь зубы.

Луи растерялся, сжимая шляпу сильнее:

– У девчонки был пистолет. Ну что я мог сделать?

– Мне не нужны твои оправдания! Мне нужны только мои деньги и чтобы ты нахрен отсюда убрался! Не смог сделать элементарную вещь, которая требовалась от тебя. Подумать только, тебя спугнула эта маленькая девчонка!

– Но я же принес вам деньги! – возмутился Луи, и в подтверждение своих слов он быстро достал из-за пазухи кошелек и протянул капитану.

Генри Хартголд подошел к молодому человеку, забрал деньги и угрожающе навис над ним:

– Ты забыл, о чём мы с тобой договаривались? Ты должен был присматривать за ней! – в гневе зарычал капитан, отчего Луи прогнулся под ним и вжал голову.

– Но ведь всё обошлось. Вы же возьмете меня в команду, сэр?

Капитан удивленно уставился на собеседника:

– Ты еще смеешь меня о чём-то просить? Пошел вон отсюда, щенок!

Сию же минуту Луи дернулся к выходу с испугу, но капитан окликнул его:

– Не через дверь, идиот! В окно!

Юноша растерянно развернулся и, подбежав к окну, замешкался на мгновение, но под суровым взором капитана тут же выскочил в открытое окно и грохнулся на землю со второго этажа. Удар был таким сильным, что его свежая рана открылась и снова закровоточила, а сам Луи непроизвольно вскрикнул. Капитан Хартголд лишь бросил сверху на него презрительный взгляд и закурил сигару:

– И не попадайся мне на глаза, пока я не верну себе мое потерянное душевное равновесие. Ублюдок!

Когда Джоанна пришла в себя от пережитых потрясений, она, наконец, приняла горячую ванну. Молли выделила ей теплый халат, а грязную одежду забрала в стирку. Она была так добра, что даже обработала и перевязала порезанные руки девочке и расчесала ей волосы. Джоанна никогда еще не чувствовала к себе подобной заботы, теперь ей стало ясно, отчего так тянется к этой женщине капитан Хартголд, в эти нежные заботливые руки рыжеволосой блудницы с большой душой. Пусть даже её любовь и продажная, это не имело никакого значения, когда ты хоть на мгновение можешь почувствовать материнскую любовь.

Закончив расчесывать волосы девочке, Молли положила руки ей на плечи:

– Ну вот и всё, моя крошка, поужинаешь сейчас – и спать. И никто тебя больше не обидит, ты здесь в полной безопасности.

– Спасибо, Молли. Вы так добры, – чувственно поблагодарила Джоанна.

– Это моя работа, солнышко, – ответила Молли.

На выходе из комнаты она столкнулась в дверях с капитаном, он что-то шепнул ей украдкой и зашел в комнату.

– С тобой были нежны? – поинтересовался он невзначай с ехидной улыбкой, задорно покручивая ус.

– О да, – смущенно ответила Джоанна. – Молли очень милая.

Заметив перемотанные бинтом руки, Генри изменился в лице и, подойдя ближе, взял их в свои.

– Твои ладони, что с ними? – настороженно поинтересовался он, в голосе его слышалось возмущение.

– Я порезалась в подвале.

Его лицо вдруг стало каменным и беспристрастным:

– Расскажи мне всё, – холодно потребовал он. – Я хочу знать имена.

За ужином Джоанна поведала капитану Хартголду обо всём, что с ней случилось, в деталях, и гневу его не было предела, однако он, как мог, сдерживал его, сокрушаясь лишь о том, что отпустил её.

– Вы были правы... во всём, – с трудом призналась девочка, подавляя в себе гордыню. – Мне так стыдно, что я не послушала вас. Вы так много сделали для меня, а я вам не доверяла. Простите мне мою глупость, сэр. – Понурив голову, Джоанна совсем поникла перед ним, но искренние слова, сказанные ею, взбодрили Генри Хартголда, и он с чувством собственной правоты приподнял брови и выпрямился.

– Я рад, что мы прояснили эту ситуацию. Глупость – это дело поправимое. Не так ли? – иронично заметил он.

Джоанна с досадой закивала и смущенно потерла шею: