Молнии Великого Се

Размер шрифта: - +

Двунадесятый ряд. Часть 1

Сероватые, мутные струи дождя стекали по крыше и беспрепятственно проникали в дымовое отверстие, норовя погубить огонь. Земляной пол возле очага был уже весь мокрый, и сегодня никто не стремился как в обычные прохладные дни сесть поближе к огню. Пламя, впрочем, не сдавалось. Возмущенно отфыркивалось, пуская по всей комнате густые клубы дыма, вспыхивало, бросая неверные отблески на лица поглощенных работой женщин, на их руки, которые привычно ловко сучили пряжу, управлялись с ткацким станом, разминали травяные волокна, вязали узлы и продевали петли, образуя сложный рисунок травяных рубах.

 На женской половине за работой собрались почти все обитательницы Гнезда Ветров, не занятые на кухне или не озабоченные сборами и проводами мужей. Женщины сидели на войлочных ковриках, шкурах животных, травяных циновках. Возле матерей копошились, играя с разноцветными лоскутками, плетеными и глиняными игрушками, или забавляясь с котятами домашнего мурлакотама, светловолосые ясноглазые ребятишки. По стенам сновали небольшие синие ящерки, промышлявшие тараканов и прочих насекомых.

Старые и молодые лица объединяло схожее выражение умиротворенности, спокойствия и незыблемой веры в промысел Великого Се, заступничество духов прародителей и стойкость мужей народа Урагана и других сольсуранских племен. И хотя все присутствующие уже знали не только о нашествии варраров, но и о приближении войск князя Ниака, это никто не обсуждал. И только обилие плетущихся здесь травяных рубах да связки расщепленных стеблей, на которые молодые женщины и мальчишки, не достигшие возраста посвящения, крепили стальные наконечники и перья хищных птиц, превращая их в стрелы, говорили о грядущей войне.

Птица подумала, что в таком восприятии жизни присутствовала какая-то высшая, увы, непостижимая для нее мудрость. Что толку переживать? Все звенья жизненной цепи давно выкованы небесным кузнецом Ильманарненом. Она вспомнила свою собственную растерянность и беспомощность тогда, в пустыне Гнева, и позже в пещере, когда Олег крикнул ей: «Сиди и не высовывайся!»
Полуобнаженный ужасный воин совсем не походил на того веселого зеленоглазого оболтуса, который на семинарах спорил с преподавателями по поводу способа закалки сольсуранских мечей, и даже на того красивого и фактурного витязя, который во время реконструкции битвы при Фиолетовой, исполняя роль царя Афру, едва ли не в одиночку загнал всех «варраров» в Волгу, после чего не по канону признался своей царевне в любви. Таким она видела его всего лишь раз на экране монитора в охваченной пламенем рубке истребителя, задыхающегося от дыма, идущего в атаку на четыре корабля Альянса…

Легкое Облако, младшая жена великого вождя Бурана, затянула песню, подхваченную другими женщинами. Птица тоже подтягивала знакомый мотив, полуавтоматически анализируя количество ударных и безударных слогов, мелодическую линию, разночтения с другими вариантами. Все сходилось. Силлабический стих 4+8, напев четырехстрочник. Впрочем, к чему все это? К храмовым свиткам не применить, а поездка в Гарайю… Великий Се! Как можно думать о подобной ерунде!

Сидящая справа от нее голенастая рыжеволосая женщина восхищенно замерла, приложив руку к своему сильно выступающему вперед, округлому животу:
  — Ой, сыночек шевелится!

 — Почему ты уверена, что это сын?

Будущая мать, которую звали Яркая, была взята из рода Огня в жены старшим сыном Бурана Суховеем, отцом ей приходился Пожар, мудрый вождь народа Огня, первым присягнувший на верность царевне Сольсурана. Ее первенец, двенадцатилетний Шквал, проходил воинское обучение под руководством Ветерка.

 — Конечно же это сын! Мне все говорят, будет мальчик! Я только сына и жду! — убежденно проговорила молодая женщина.

 — Но ведь сына, когда он достигнет возраста посвящения, придется отдать на воспитание к дальним родственникам или отправить в мужской дом. Таков обычай, а девочка останется с тобой.

 — Девочка подрастет и уйдет в другой род, как я, а сын же, повзрослев, вернется и будет моей опорой в старости!

Птица пожелала Яркой благополучия и замолчала, невольно прислушиваясь к собственному телу. Хотя никаких особых изменений в своем организме и самочувствии она пока не замечала, и до возвращения Лики не имела возможности что-либо проверить и подтвердить, ей до безумия хотелось, чтобы пророчество Словорека оказалось истиной. Особенно сейчас, когда Олег, толком не долечившись, опять покинул ее и вновь рисковал жизнью, которой, если верить странным предсказаниям Сема-ии-Ргла у него и так оставалось в запасе немного.

Мысли липли друг к другу словно комки паутины, как нить на веретено наматываясь на одну: что с Олегом, где он сейчас. Связь отсутствовала уже несколько часов, и это могло означать все, что угодно.

 Птица почувствовала, что у нее затекла стопа, и поспешила переменить позу, стараясь не выпустить из рук свое плетение. «Интересно, привыкну ли я когда-нибудь обходиться без мебели». Травяная рубаха была почти готова, осталось два последних ряда. Когда только ее теперь удастся на Олега одеть? Увы! Помочь мужу и его товарищам она ничем не могла, и все, что ей оставалось, ждать возобновления связи и молиться, пытаясь, как и все вокруг, отогнать тревожные мысли, заглушив их работой.

 Еще один ряд и можно заделывать ворот и проймы. Сейчас самое главное не сбиться с ритма рисунка и не напутать чего-нибудь в потайных узлах.

Ритуальный узор травяной рубахи каждого из сольсуранских племен состоял из двенадцати рядов. Первые четыре ряда были у всех одинаковыми и посвящались, соответственно, Великому Се, Владыке Дневного Света, трем его дочерям и духам стихий. Следующие четыре ряда рассказывали историю каждого племени, повествуя о его происхождении от духа одной из стихий или какого-либо священного животного, о месте, которое оно занимает в сольсуранском племенном союзе, о прошлом того или иного рода и той роли, которую он сегодня играет в судьбе племени.



Белый лев

Отредактировано: 18.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться