Монстры плачут не только во снах

История 9.5

Тяжкий вздох вырывается из груди, выражая противоречивую борьбу сожаления, отчаяния, сочувствия и злости. Где-то среди этого мелькают разочарование и надежда, вот только независимо от чувств, представшее перед глазами зрелище не меняется.

Я словно смотрю, как играются дети.... Что вообще происходит? Объясните мне кто-нибудь...

В робкой надежде приоткрыв глаз и взглянув на несерьёзное, провоцирующее избиение беззащитного командира. Я поворачиваюсь к Сане. Сложив ладони у груди, она с переживанием следит за подобием сражения. Я надеялся, что хотя бы в подобной ситуации банальный инстинкт поможет Юкуро, но, кажется, у этого существа и его нет.

— Не могу на это смотреть... И где я оплошал?..

Снова вздохнув, поднимаю взгляд.

Демон с короной довольно силён, даже не прибегая к своей новой силе. Одними пинками доводит Снежка до едва живого состояния. Впрочем, ничего удивительно. Все демоны сильны сами по себе. Зачем же им сила корон вообще?

Взглянув на безвольно наблюдающую за сражением Тень, с сомнением вглядываюсь в чёрный глаз.

Раньше я и предположить не мог, что она демон. Или наполовину демон, если такое возможно. Если пытался с ней заговорить, проходила мимо, пробовал привлечь внимание, игнорировала. Вела себя практически как марионетка под властью Рокушина. Скорее всего, так и было. Грехи легко могут подчинять себя живых существ, а заключивших с ними контракт и подавно. Опять же зачем?.. С Юкуро он хотел сделать то же самое?

Сана замечает мой пристальный взгляд, поскольку стоит между нами.

— Шико?..

— Да нет, ничего. Просто странно всё это...

Обойдя подругу, я осторожно приближаюсь к Тени. Она стоит неподвижно, словно неживая, я даже касаюсь чёрных мягких волос, переливающихся на свету. Что-то ощутимо меняется в воздухе. Вскинув голову, я отшатываюсь, заодно хватая за локоть напарницу.

— Ч-что это? Корона?

— Ну всё, нам конец.

Если от магии и можно защититься, то от силы первой короны не укроет ничто. Вот почему Гнев является тем, кто объединяет грехов. Вопрос только в том, что сделал Юкуро, чтобы её пробудить. Ещё мгновение назад корона была не активна.

Прищурившись, мне едва удаётся рассмотреть два силуэта в чёрном медленно пожирающим снег и землю вихре. Пустота подползает к порожкам, и уверенности в том, что она до нас не дотянет, не придаёт даже сжатый в руке серп. Четвёртая корона неплоха в защите, но это ничто по сравнению с неизбежностью. Едва заметное движение и в руке Тени появляется чёрная коса, на лезвии которой размывается очертание пустоты. Словно бы защищая нас, девушка отводит руку с оружием в сторону. Острие косы слегка касается каменной кладки. Прохладная волна — и чёрный вихрь пожирает сам себя, сужаясь и исчезая в короне.

— О-о, — в непонимании и восхищении протягиваю я.

Увидеть силу носителя первой короны и остаться живым невиданный успех. Но есть и кое-что ещё, то, что скрыл вихрь. Юкуро неведомым мне образом оторвал хвост демону, лишив того спокойствия.

Гнев... гнев сила этого демона... и командир успешно разгневал его.

Юкуро нападает на демона быстро и расчётливо. Пламя из его глаза меняется, раскрывается лепестками и впивается в руку греха. Зарычав, он пытается задеть целым хвостом своего противника, но тот ловко изворачивается и наносит удар сам.

— Глазам не верю, ну наконец-то!..

Теперь уже облегчённый вдох срывается с губ.

***

Момент, когда навязчивое сражение переходит в соревнование с самим собой за право вкусить пахнущую гнильцой плоть, проходит мимо моего внимания. Оно концентрируется лишь на одном — не позволить пламени первым захватить жертву и разорвать её собственными клыками.

Незаметно удлинившиеся когти вспарывают кожу раз за разом, и то, что та снова становится ровной и чистой, лишь забавляет. Впервые подобное ощущение захватывает и приносит наслаждение. За шипением и криками, хрустом кости и биением сердца больше не слышен треск льда. За пеленой темноты и крови не виден падающий снег.

И лишь от одного этого становится грустно. А может оттого, что не могу противиться желанию. Не могу загнать в угол ту часть себя, что всегда жаждала вырваться на свободу, так дико и отчаянно, как и говорил тот монстр — разрывая тьму и ломая себя. Именно он всегда желал, жаждал чего-то, не я.

Повалив монстра на спину, я вгрызаюсь в дёрнувшийся мне навстречу хвост. Пламя впивается в чужое плечо, сливается с чужими венами и жадно глотает кровь. Обжигающая волна пробегает по телу, унимая боль и вызывая дрожь, ни то отвращения, ни то удовольствия. Обиженный крик заглушает поток крови, в агонии мечущейся между пожирающими друг друга монстрами. Когти впиваются мне в шею, отрывая от добычи.

Тьма второй раз поглощает нас, вырывает из настоящего, выворачивает наизнанку отвратительную суть. Тьма неправильная, едва знакомая, живая и тоскливая, бездонная и пожирающая. Плавая в ней, кажется, что она покусывает тебя невидимыми ртами, касается неощутимыми пальцами, шепчет что-то холодными голосами.

Я слышал его раньше... Эй, тебе страшно?..

Монстр забивается в свой уголок сознания, как если бы и правда испугался. В первый раз было страшно и мне.

Когда же... тёмный зал...

Я протягиваю тьме руку. Земля встречает холодом, кровь теплом, небо серостью.

Чёрный, алый, белый...

Подняв взгляд на сидящего напротив демона, сперва не понимаю, почему он так просто позволил мне выйти из созданного им мира. Он смотрит на меня широко раскрытыми чёрными глазами, пустыми, поблёскивающими слизистой оболочкой без зрачка, и, кажется, не видит. Пустота, если верить Шико, похожа на полупрозрачное чёрное пламя. Ещё недавно её можно было заметить в чёрных волосах. Вцепившиеся в них длинные испачканные пальцы пытаются её нащупать и не могут. Монстр закрывает лицо руками, а затем резко выбрасывает их вперёд, цепляясь за меня, царапая и пытаясь дотянуться до шеи. С клыков, вперемешку капает слюна и кровь, моя и его. Уклониться от неё столь же непросто, как держать монстра на расстоянии от себя.