Монстры плачут не только во снах

Глава 18. Врата

Подобного хода от греха я не ожидал. По крайней мере, по той причине, что не знал, сколько у греха вообще может быть последователей.

— Что теперь будешь делать, Лень? Достаточно ли сильно ты желаешь сохранить нынешний мир?

Алчность остаётся на ледяном шипе, единственном не поражённом молнией, возвышаясь над своими последователями. Окружив грех, те молча ожидают приказов. Я оглядываюсь. Гордыня стоит рядом смотря перед собой и не шевелясь.

Ни у неё, ни у меня нет последователей. Исключая Сану и Шико.

Внимание привлекает блеск в небе. Ветер стихает и тревожимый им снег медленно оседает под ноги. В белой пелене один за другим появляются мечи с гербом синей птицы.

С условием, что Гордыня останется здесь, я вернул ей меч. Не ожидал, что она сможет создать множество копий.

— Хм-м, нечестно, Гордыня. Будь у меня реликвия, я поступил бы так же.

Я не успеваю обернуться и увидеть демона. Ветер отбрасывает меня за спину девушки и подталкивает прочь. Оглянувшись и не увидев ничего, кроме промороженной земли и белого тумана, едва нахожу тёмный силуэт Гошин в окружении мечей. То, что она встанет на мою сторону, удивляет не только меня. Лень задумчиво молчит.

Должен ли я всё так оставить? Седьмая корона где-то здесь...

Развернувшись прочь от сражающихся грехов, я бегу против порывов ветра, надеясь наткнуться на что-то, напоминающее храм или алтарь. Не могу представить место, в котором запечатано такое же странное существо, как Рокушин или Гошин. Всё вокруг его темницы выглядит безжизненным. Почувствовав опасность, останавливаюсь. Передо мной спрыгивает откуда-то сверху демон с золотыми волосами. Его белая одежда на боку запятнана кровью, но самоуверенная улыбка не сходит с лица.

— Я не позволю тебе уйти, Лень. Я поощряю лишь тех, кто жаждет, безумно жаждет, не надеясь на спасение или счастье, целиком отдаваясь желанию, ради него отказывающихся от человечности и всего мира! Жаждут эгоистично, ради себя и только себя, пусть притворяясь добрячками, как ты, хотят что-то защитить или спасти, однако каждое желание эгоистично просто потому что этот кто-то желает большего, чем у него есть! Оглянись же, Лень — нынешний мир нравится лишь тебе одному, потому что ты ничего на самом деле не жела...

Демон замолкает внезапно. Ошеломлённый его безумной и яростной речью, не сразу замечаю два скрещённых меча у его горла.

Синяя птица...

Позабыв обо всём, я срываюсь с места и бегу подальше от Алчности, его последователей и по какой-то причине вставшей на мою сторону Гордыни.

Никто из демонов меня не понимает... Никто из монстров меня не понимает... И хоть двое Призраков остаются на моей стороне, они тоже не понимают... Неужели я один думал, что начинаю понимать других? Можно ли вообще понять друг друга? Если столько существ с различными желаниями встретятся в одном месте...

— Каждое желание эгоистично, — от рваного вдоха из горла рвётся кашель и, зажмурившись, я невольно вижу сквозь пламя. — Но если все пожелают одного и того же...

Позади слышится разъярённый вой голодного зверя. Сбившись с шага, поднимаю голову и вижу впереди нечто странное. Меняющее пространство выглядит прозрачным, размытым и пугающим. Вглядываясь в него, я не замечаю трещины в земле.

***

— Что ты сказал?..

Нынешний носитель Зависти выводит из себя, однако по какой-то причине гнев не завладевает сознанием и не возвращает меня к изначальной сути, позволяя стать пустотой, разрушительной и всепоглощающей. Что сделал со мной Зависть, что задумал Лень — ничего не могу понять. Единственный подходящий мне носитель сейчас Хайзария, однако есть причина, по которой её выбор нежелателен. Особенно сейчас. Сильная воля и способность заглядывать в чужие воспоминания весьма полезна, но ненависть к Лени помешает мне контролировать гнев.

«Ты... обещаешь?»

«Да. Однажды, когда выберу тебя, ты увидишь мир таким, каким его вижу я».

С момента обещания, кажется, прошло не так много времени. Почти столько же, сколько минуло со встречи Дэана и Вэрики. Он подобрал её ребёнком, однако его обучение больше похоже на дрессировку. Не обращая внимания на методы, их отношения такие же, как у нас с Хайзарией. Разве что глазами Дэана была Вэрика, а глазами Хайзарии я.

Довольный моей озадаченностью Рокушин молча ожидает. По его виду можно подумать, что он сдерживает меня и не позволяет уйти, а не наоборот. Грохот за его спиной, от которого поднимается снег, вырывает из груди демона недовольный вздох и он закрывает глаза. Грохот не успевает стихнуть, как по левую руку появляется объятый чёрной аурой силуэт. Со стороны храма к Рокушину приближаются трое существ, охваченных красным пламенем.

— Не можешь совладать с тремя Ликорисами?

— Забавно слышать подобное от Вэрики, — усмехается монстр.

— Она слышала от тебя подобное каждый день.

На обвинение монстр лишь фыркает. Его взгляд прикован к недовольным противникам.