Моран дивий. Реноста

Размер шрифта: - +

40

* * *

 

- Княже! Хустуги на подходе!

Я вздрогнула в углу своём, придремав под утро. В дверь колотили громко и настойчиво.

Князь замычал, прижав ладони к лицу – тяжко ему, видать, с похмелья-то.

- Княже! – тарабанили в дверь.

Он резко сел, с усилием потёр лицо. Огляделся с недоумением сонными глазами, с трудом, должно, вспоминая какого Истолы здесь делает. Потом встал, покачнувшись, и распахнул дверь перед вестовым.

- Дозоры наши дымят к восходу от Свиревской крепостицы. Скоро уж должно ждать…

- Каким числом?

- Судя по сигналу – не боле полутьмы.

- Сейчас иду..

Притворив дверь, он поднял с полу ремень, опоясался, подхватил епанчу. Опосля взглянул в угол мой, опустил глаза.

- Пришлю сейчас кощу твою, - сказал сипло, прокашлялся. – Ты на стену не ходи, не геройствуй. Ни к чему это… С этакой шайкой мы и дружиной справимся. Без бабьей вспомоги.

 

* * *

 

Я пробиралась по дощатым мосткам улиц к городским воротам. Это было нелегко – люди носились вокруг, занятые подготовкой обороны: они тащили к стенам вёдра и связки стрел, грохотали тележками, гружёными камнями и дровами, шарахались в стороны, пропуская конных вестовых и взбудораженных, кое-как снаряженных ратников. Посадские должны были занять места в башнях и на пряслах городских стен. А дружинные – дубрежские, сулемские, угрицкие – вытекали в ворота стройными рядами, собираясь принять бой на подходе.

Я уж застала самый хвост войска. Среди замыкающих замешкалась Держена. Она, спешившись, перетягивала подпругу – это, видать, её и задержало. Почуяв мой взгляд, обернулась. Потом потягала руками седло, пробуя его надёжность, и подошла ко мне, таща коня в поводу.

Ничего не говоря, просто посмотрев внимательно в лицо моё, обняла крепкой десницей, прижав к окольчуженной груди. Душу мою словно скрутило в узел – да так жёстко и резко, что не продохнуть.

- Держена, - всхлипнула я.

- Тихо, тихо, рыженька, - прошептала она, поглаживая по спине осторожно. – Ты ноне княгиня тутошняя, спрячь слабость свою – нету у тебя её боле. Токмо храбрость и решимость. Люди смотрят. Теперь это всегда помнить надобно…

- Почто была размолвка наша? – пробубнила я ей в плечо.

- Так не было ничего, сестрица, - Держена отстранила меня, улыбнулась. – Блажь это всё, суета да маята… Забудь, - она пожала торопливо руку мою, вскочила в седло и скрылась за смыкающимися створками ворот.

 

- Чего заявилась? – Зварыч оглядел меня с холодным презрением и вновь отвернулся к бойницам. Князь поставил его руководить обороной. И сейчас он, на мою беду, оказался в Воротной башне, куда я взобралась по ненадёжной лестнице-времянке – постоянная винтовая всё ещё строилась.

Пальцы мои вцепились в самострел.

- Разве я должна спрашивать твоего разрешения, воевода? – голос не дрогнул, прозвучал глухо, но ровно. Уффф… Лишь бы не скукситься, не испугаться, не ударить в грязь лицом пред глядящими…

Княжий ближник обернулся снова, удивлённо приподняв бровь.

Мне этот человек не показался с первой же встречи. Отчего? И сказать-то не смогу. Вроде, не проявил он в отношении меня ни разу ни враждебности, ни докуты… Но хищный образ его – темноволосый, смуглый, сумрачный – мнился мне отображением его холодной расчётливой сущности. Я, словно зверь, чуяла исходящую от него опасность. Но в чём она – сказать не могла.

- Может, и не должна, - ответствовал он, кривя губы. Глубокая складка на щеке, похожая на шрам, обозначилась резче. – Только не мешало бы спросить, прежде чем лезть, куда не просят. Шла бы ты, княгинюшка, к пяльцам своим, чтобы не путаться под ногами у воев соломенным мешком.

В груди моей завозилась злобная ярость – непривычная, незнакомая, душная. Она велела прищуриться глазам моим, покраснеть шее и сжаться кулакам.

- Не мешало бы тебе, смерд, - процедила я сквозь зубы, подойдя вплотную, - спросить прежде у госпожи твоей – нуждается ли она в советах, кои давать тебя не просили. Опосля уж рот открывать свой поганый. Я нахожусь ныне там, где должна находиться по Закону и Правде полянской, и могу принести пользы не менее тех лапотников, что ты у бойниц расставил. Уж стреляю точно не хуже кузнецов да мыльников.

Стараясь делать всё медленно и спокойно, я достала из-за пояса стрелковые руковицы и отпустила предохранитель самострела.

- А ты займись порученным тебе делом. Не отвлекайся. Иначе я сочту, что делаешь ты его недостаточно хорошо…

В обычно холодном и сумрачной взгляде Зварыча вспыхнуло свирепое раздражение.

- Маленькая гонористая сучка! - прошипел он так, чтобы только мне было слышно. – Ты даже не представляешь, как скоро тебе придётся заплатить за слова свои.



Анна Осьмак

Отредактировано: 27.03.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться