Море, солнце и чужой брат

Размер шрифта: - +

Глава 11 "Мерседес"

Два с половиной часа в самолёте после четырёх часов в аэропорту Риги так и не подарили нам с Кузьмой общей темы для разговора, поэтому мы больше молчали и обменивались лишь короткими бытовыми фразами. Неужели так и пройдут все десять дней?

Похоже, что да… А чего я ждала? Он взял меня с собой не потому, что я его подруга, а потому что меня обидела его сестра, и он решил поиграть в рыцаря печального образа.

Кузьма действительно почти не улыбался, когда поднимал на меня глаза, а делал он это редко, предпочитая уткнуться в журнал, который не дочитал в первом самолёте. Я соглашалась, что журнал куда интереснее его вынужденной спутницы — мое внутреннее содержание рождало в рыцаре жалость, а в журнале он мог отыскать идеи для новых путешествий. Мы не одного поля ягоды, я не супермодель, так чего я от него хочу? Я и так получила сочувствие в виде участия в моей судьбе, а остальное, красотка, оставь при себе.

Таську ведь тоже не интересовали мои рассказы про рабочие будни, Машкины несделанные домашки, проказы нашей кошки, здоровье мамы… Я нужна была ей в качестве слушательницы. Возможно, она в свою очередь оказалась с Кристиной на вторых ролях, и общение со мной позволяло Таське почесать «чувство собственной важности». Собственно, и происшествие с Андреем не стоит принимать на свой счет, они просто развлеклись, не желая меня обидеть. Это я зачем-то обиделась, зачем-то послала Таську, зачем-то полетела за тридевять земель с ее братом… И что вообще полный нонсенс — строю на чужого парня какие-то планы… Пусть и временные.

— Ваш обратный билет? Где вы останавливаетесь? Какие ваши планы?

Офицер пограничной службы говорил по-английски медленно и четко. Я понимала каждое его слово и то, что ему что-то в нас не понравилось. Сердце колотилось, как у зайца. К счастью, хорват смотрел на Кузьму, а тот отвечал на вопросы совершенно спокойно, не обращая внимания на пролистывание его паспорта, в котором, кажется, не осталось ни одной чистой страницы… У меня была хорватская виза, у него — Шенгенская. Но я являлась в глазах пограничника дополнением Кузьмы, и дополнительных вопросов ко мне он не имел. К счастью, а то я бы просто молча моргала.

В багаж мы ничего не сдавали, поэтому, с рюкзаками за плечами, сразу пошли к выходу.

— Что за херня?! — Кузьма неожиданно встал, как вкопанный. — А где Сикст?

— Кто? — спросила я просто так, а не потому что могла ответить на его вопрос.

Может, это имя? Здесь же живут друзья его мамы, если он не наврал мне про бесплатную дачу, чтобы я согласилась на поездку за его счет.

— Компания, где я снял машину, — Кузьма ткнул пальцем в информационный щит с какими-то, ничего мне не говорящими, названиями. — Ладно, пойдем у этих узнаем.

И он взял меня за руку. Не глядя. Зачем? Да просто так! Он все делает просто так. Надо уже понять это и смириться, что я его не заинтересую даже ночью в тёмной комнате! Но я сжала пальцы, будто действительно боялась его потерять. Но как можно потерять то, чего не имеешь?

Мы вышли под палящее солнце, в жуткое пекло, и я на секунду даже задержала дыхание от удивления. Почему-то на трапе мне не было так жарко. Наверное, внутренняя дрожь дарила прохладу.

Кузьма вдруг выругался. На меня? Что я сделала не так? В качестве самозащиты я попыталась вырвать руку, но у меня не получилось. Кузьма поднял наши переплетенные пальцы и ткнул ими куда-то вдаль.

— Вон они! Деньги, что ли, сэкономили на вывеске, уроды… У меня нервов не вагон и маленькая тележка!

Мы перешли дорогу к небольшим ларечкам, возле которых стояли машины и толпились люди, затем двинулись к оранжевой вывеске, по-прежнему держась за руки. Так и зашли вдвоем в будочку к улыбающейся женщине в оранжевой жилетке. Потом Кузьме все же пришлось отпустить меня, чтобы достать паспорт, права и телефон с письмом бронирования. Пока женщина заполняла бумаги, она не закрывала рта: после навязывания всяческих страховок, от которых Кузьма отказывался, она перешла на простой треп.

Первый раз в Хорватии? Надолго? Где собрались жить? В Слано замечательно, только подальше отойдите от пристани, там пляж лучше. Да, выезжаете на дорогу, она у нас одна, едите в сторону Дубровника и дальше по побережью, никуда не сворачивая, прямо до Слано.

— А если планируете пользоваться паромом…

— Не планируем, — отрезал Кузьма уже довольно грубо.

— И еще, так как у вас машина премиум-класса, вам нельзя покидать территорию Хорватии. Если вы вдруг решили ехать в пещеры в Боснию и Герцеговину, то надо поменять машину на эконом.

— Почему?

— Такие правила. Вот, в договоре перечислены страны, куда вам нельзя ехать, — женщина ткнула пальцем в печатный текст договора, вышедшего из принтера.

— А почему? — не унимался Кузьма, и женщина снова ответила, что такие правила, а потом выдала шепотом, хотя кроме нас в будочке никого не было:

— У нас самих еще остались сумасшедшие, которые царапают машины с сербскими номерами. Сейчас это редкость, а после войны туристы, взявшие машину в Белграде, находили ее в Дубровнике со спущенными колесами и расписанную гвоздём в выражениях не очень цензурных. Но дорогую машину не поэтому нельзя за границу, а потому что просто нельзя. Но страховку на царапины я бы рекомендовала взять. Вы просто не знаете наши парковки…

— Спасибо за заботу. Я буду осторожен.

— Хорошего вам отдыха. Отдайте эти документы моему коллеге на улице.

Кузьма выдохнул, лишь мы повернулась к женщине спиной. С мужиком на улице все пошло быстрее.

— Вот ваша машина.

Мы обернулись и уткнулись носом в чёрную машинку со знаком… Мерседеса, если я ничего не путаю.



Ольга Горышина

Отредактировано: 21.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться