Море в твоих ладонях

Размер шрифта: - +

8 глава

Ульяна замерла пойманным в силки зверьком, а Артём следил за её реакцией, сжимая почему-то очень тёплый оберег в своей ладони. Наверное, если поднести его к носу, можно почувствовать запах моря и прогретого на солнце песка. Надо же, эта девочка решила, что ему нужна защита. Смешно и грустно одновременно.

— Вы всё-таки его знаете? Всё-таки братья… — пробормотала, а Артём кивнул, потому что скрывать это не имело больше смысла.

Как бы он ни сопротивлялся, они с Фёдором были братьями, и это не могли изменить ни взаимные обиды, ни боль, что отравила его душу. Пусть презирал брата, общую кровь из вен не вытравишь, другой не заменишь, сколько ни пытайся. Да, Фёдор оказался предателем, как и Наташа, но порой Артём вспоминал, что было в их общем прошлом и что-то хорошее. Было же, правда?

— Да, мы братья, — подтвердил, морщась от горечи этих простых слов, а Ульяна побледнела, но решимость её никуда не делась. — К сожалению.

Очень смелая девочка. Отважная и чистая — это Артём понял сразу, стоило пообщаться с ней. Но отчего Уля интересуется Фёдором, почему именно им? Что-то здесь было ещё, кроме праздного любопытства — это Артём чувствовал загривком. И от мыслей, чем именно мог быть вызван её интерес к горлу подступила тошнота.

Чёрт, мало этот урод его крови выпил?

— Он…

Ульяна начала было, но что-то останавливало, и Артёму вдруг захотелось дать кое-кому в морду. Он слишком хорошо знал своего брата. Знал, как умеет тот разрушать всё, к чему прикоснётся, как умеет переступать через людей, которые ему верят. И сердце сжалось от мысли, что Ульяна могла хоть каким-то образом притронуться к гнилому миру Фёдора.

Слишком чистая она для этого.

— Что этот урод тебе сделал? — перешёл к самой сути Артём, а Уля замотала головой, отгоняя непрошеные образы.

— Нет-нет, ничего, — затараторила, вдруг увидев, как помрачнел Артём. — Ничего он не делал.

Но Артём уже всё понял и сжал сильнее в руке оберег, и острые края ракушек впились в грубую кожу ладони. Ярость бурлила внутри, накатывала волнами, угрожая в любое мгновение вырваться наружу. И почти треснул ледяной панцирь, который Артём так старательно наращивал все эти годы.

— Вернись в кухню, — прохрипел и сделал шаг вперёд, а Ульяна вскинула на него взгляд, пытаясь понять, что творится в душе этого мужчины. Мужчины, к которому почувствовала такую сильную благодарность. Смотрела так, будто бы умела читать эмоции, словно стала ясновидящей.

— Уля, пожалуйста, вернись в кухню. Я не люблю повторять дважды.

И послушалась, а детские голоса за стенкой возвращали в границы привычного мира. И зачем она спросила? Они братья, пусть, казалось, что в ссоре, но братья. И тогда Артём ей не поверит, не захочет слушать. А она… будет жаловаться? Не умеет ведь этого делать, не привыкла, язык не повернётся. Но и терпеть это всё больше не могла, с кем-то очень хотелось хотя бы поделиться. Пусть потом и станет об этом жалеть.

— Рассказывай. — Взял за плечи и усадил на стул, который ещё хранил тепло его тела. И это будто бы придало Ульяне сил, подарило решительность, которой так сейчас не хватало.

Когда дело касалось Фёдора, все чувства усыпали. Все, кроме страха и отвращения.

— О чём? — пискнула, борясь с накатывающей слабостью. Лицо горело от стыда, потому что даже думать о ситуации с Фёдором было неловко, не то что об этом вслух говорить, ещё и с посторонним мужчиной. Его братом.

— О том, как этот урод тебя домогается.

Ульяна вздрогнула и посмотрела удивлённо на стоящего возле плиты Артёма, а он опёрся о кухонную тумбу, сложив на широкой груди руки. И смотрел так, что врать казалось бессмысленным.

— Он не домогается…

— Пока ещё, — сказал, а в голосе непоколебимая уверенность. — Но будет.

— Я боюсь его, — прошелестела, но взгляд не отвела. И Артём почему-то обрадовался, что его она как раз не боялась.

Что ему делать с этой радостью и её доверием? Но он ведь сам её заставил говорить, хотя знал всё, что скажет, наперёд. Потому что в выходках Фёдора для Артёма не было ничего удивительного. Тот всегда любил молодых и красивых, любил девственниц, словно получал особенный вид удовольствия, ломая чужие судьбы. Впрочем, и на чужих жён Федя заглядывается тоже весьма активно.

Чёрт, только не это, только не воспоминания о том дерьме, через которое прошёл однажды.

Уля же тем временем набрала полную грудь воздуха и начала:

— Я работаю в сувенирной лавке на побережье, и Фёдор постоянно приходит, шутит странно, ждёт после работы, — тараторила, словно боялась передумать, выливала всё, накопленное на сердце, одним махом, а Артём слушал, глядя в одну точку. — Я не хочу, мне не нравится, как он смотрит на меня. Прогоняла его, он смеётся, а потом снова возвращается.

— Почему не скажешь отцу?

Ульяна отрицательно качнула головой, отметая эту мысль в сторону.

— Отец сейчас в рейсе, он надолго уезжает.

— Дальнобой?

— Да, но не только по этому не говорю. Папа убьёт его, даже думать не станет, а я не хочу, чтобы так было. Сама справлюсь. Не будет же Фёдор вечно приходить, надоест же ему, правильно?

На последней фразе голос стал совсем тихим, а в глазах робкая надежда. Артём вздохнул и растёр ладонями лицо. Он пытался убедить себя, что эта сильная девочка вполне способна справиться сама. Зачем ему ещё об этом волноваться? Ну трахнет её Фёдор, бросит. Переживёт. Может быть, ещё и не бросит. Но, чёрт возьми, самому противно от этих мыслей, от самого себя противно.

— Спасибо, Артём, я сказала это вслух и легче стало. Я глупая, да? Делаю из мухи слона? Простите, время у вас отняла…



Лина Манило

Отредактировано: 09.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться