Море в твоих ладонях

Размер шрифта: - +

24 глава

— Ты где? — голос Натальи с ощутимыми нотками истерики ударил по нервам Фёдора, и он в который раз проклял свою глупость. Зачем вообще с ней связался? Истеричка ведь, глупая баба.

Чемодан без ручек, честное слово.

— Наташ, успокойся, а? Мне по делам нужно было отлучиться, я в центре.

Фёдор пытался держать себя в руках. Даже разговаривать нормально пытался, помня, что она любит его и вообще детей ему родила. Детей своих Фёдор обожал, потому и с Натальей старался держать эмоции под контролем.

Хотя с каждым днём терпения становилось всё меньше и меньше.

— Нет, ты точно скажи: где ты? — не унималась, а Фёдору показалось, что за горло его взяла и душит.

Давно уже так казалось, а в последнее время ощущения становились всё острее.

— Успокойся, — рявкнул в трубку. — Дома поговорим.

Кажется, Наталья всхлипнула. И наверняка хотела ещё что-то сказать — дожать, вывести на эмоции, достучаться до него, — но Фёдор не мог тратить на её истерики драгоценное время. Слишком мало у него его осталось, чтобы так опрометчиво им распоряжаться.

С момента оглашения завещания прошло семь мучительных дней. И каждую секунду Фёдор чувствовал, как сжимается вокруг него кольцо. Даже дышать становилось труднее, а голова кипела от вариантов решения проблемы. Верил, что должен быть способ разобраться со всем раз и навсегда, да только никак не мог его найти.

Дед подкинул знатную свинью, хотя у них давно уже отношения испортились. Несмотря на все попытки Фёдора всё исправить, доказать, дед упорно его игнорировал.

“Ты разочаровал меня, Фёдор”, — сказал дед сразу после того как вскрылась правда о его романе с Натальей.

И больше не сказал ни слова. Пять долгих лет он смотрел на младшего внука, как на пустое место. Будто был Фёдор стеклянной фигуркой, сквозь которую можно смотреть на мир. Из дома, правда, не выгнал, но, как оказалось, и не простил. А Фёдор делал всё, чтобы дед оттаял: оплачивал счета за дом, дарил подарки, покупал путёвки. Но бесполезно: дед отказывался от всего.

— Маша, он подонок. Не внук он мне больше, не внук.

Эти слова, однажды случайно подслушанные, сильно ранили Фёдора. Да, он спал с женой брата. Да, как оказалось, близнецы были именно от него, но… но он не один в этом виноват. Так вышло. Слабость, порок, запретный плод — всё это толкнуло его к Наталье, а она… она ведь только этого и ждала, была счастлива даже редким минутам с ним наедине. А Фёдор, спутавшись с ней в момент слабости, будто бы под чары попал. И хотел прекратить эту связь, каждый раз обещая себе, что этот секс — последний, но потом возвращался снова и снова. Морок, туман, глупость. Глупость, которая в итоге обошлась слишком дорого. Болото.

Сейчас уже не понимал, зачем женился на ней. Можно было просто признать детей, но не вязать себя по рукам и ногам. Вот только… только, несмотря ни на что, тогда любил её. Такую сумасшедшую и одержимую, ненавистную и душную, любил.

Уродливая связь, поломавшая много судеб. Не избавиться, но и жить так было всё труднее и труднее.

— Ещё виски? — голос бармена разорвал грязную пелену тяжёлых мыслей, вернул к реальности.

— Пожалуй. И на этот раз без содовой.

Бармен повёл плечами, окинул Фёдора мимолётным взглядом, словно бы оценивал платёжеспособность, но стакан наполнил на добрую треть.

Алкоголь просачивался в кровь, делая и без того тяжёлые мысли непроглядными, как южная ночь.

Фёдор не помнил, как вышел из бара. Как побрёл в сторону дома тоже забыл. Да и был ли у него теперь дом, когда призрак брата бродил по коридорам, а дед смотрел с портрета на каминной полке с осуждением?

Фёдор спрятал руки в карманы, нахохлился, меряя проспект нетвёрдыми шагами.

Кто-то ему сигналил, кто-то, кажется, звал. Или показалось? От выпитого подташнивало, от страха мутило. Что будет завтра, когда из банка снова позвонят и потребуют вернуть проценты? Что говорить? Извините, но абонент временно находится вне действия сети?

Фёдор остановился у высокого дерева, опёрся на толстый ствол спиной и, покачиваясь на месте, достал из кармана телефон. Надо срочно что-то решать — это единственное, что он сейчас понимал.

Телефон Лесника молчал. Фёдор громко выматерился, распугивая птиц и случайных прохожих. Каждый божий день он звонил Леснику. Упрашивал, уговаривал, предлагал. Да он даже ездил к нему и унижался, готов был в ногах валяться, но так ничего и не добился. Денег не было, земли тоже, а был лишь липкий страх, змеёй забравшийся за пазуху.

— Да будь ты проклят, — бросил Фёдор в сердцах, сжимая в руке телефон до хруста. То ли суставов, то ли пластикового корпуса — не разобрать.

Фёдор вообще на всё перестал обращать внимание, даже на боль.

Наталья снова позвонила, но на этот раз обрадовался: будет на ком зло выместить. Она же именно этого добивалась?

— Я же волнуюсь, — пропищала жена, а Фёдор всё кричал и кричал, как ненавидит всех. — Ты у неё? Признайся: к ней пошёл? Потому и со мной так?

Наталья рыдала, выдавая одну глупость за другой. И Фёдор рявкнул: "Да, у неё!", хотя даже не понял, кого именно имела в виду жена. Слишком злым и пьяным был, слишком много от него все требовали, будто специально доводили.

Наталья оборвала звонок на какой-то особенно истерической ноте, и Фёдор обрадовался этому. Ещё бы немного и наговорил страшного.

И сил больше не осталось. Он закрыл глаза, оплыл воском на землю и, запрокинув голову, заснул. Просто отключился, и холод пробирался под пальто, но Фёдор не чувствовал этого. Просто закрыл глаза, мечтая, чтобы всё наладилось как-нибудь само по себе. Как-нибудь, но наладилось.

А проснулся будто от толчка. Ему снилась девчонка из сувенирной лавки. Такая красивая, юная, совсем ещё девочка. Алмаз без огранки. От неё ведь невозможно отвести взгляд — невинная птичка, толкающая мужчин на порок, заставляющая потерять голову.



Лина Манило

Отредактировано: 09.01.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться