Морзист

Размер шрифта: - +

Глава 13. Крокодил

            «Отче на, Иже еси на небесех», - начал я мысленно повторять давно забытую молитву, которой меня еще в детстве учила мама. – «Че-то там Царствие Твое…»

            Я бежал впереди всех по коридору, в конце которого виднелась единственная дверь. Над ней горела красная лампочка, вроде тех, что висят над кабинетами в доисторических больничках. Меня всего отчего-то затрясло.

            Какого черта я сюда вообще свернул, Господи?!

            Вдалеке слышался радостный визг Карла, но мне все еще казалось, что он все еще бежит в паре шагов от меня, размахивая ножечком.

            На красной лампочке я разглядел надпись «Входите», и кожу на затылке словно стянуло холодными пальцами. Входить мне туда точно не следовало. «…и будем мы с Машкой жить еще долго и счастливо со всеми целыми конечностями, аминь».

            Я подбежал к двери, притянул холодную ручку на себя и с грохотом влетел в кромешную темноту.

            Тяжело дыша, я оглянулся на дверь и от неожиданности чуть не свалился на пол. Вверху горела точно такая же красная лампа, но вместо «Входите» на ней было «Сдохните».

            - Ребят! – крикнул я и налег на дверь всем телом, но она не поддалась. – Пацаны, я здесь! – ответа не последовало. Вот черт. – Пацаны! – крикнул я и с досадой пнул по железу. Дверь ехидно задребезжала, но с места не сдвинулась и в этот раз.

            Пытаясь перевести дух, я опустился на корточки. Здесь было холодно, почти как в холодильнике, если туда запихать горячую голову в летнюю жару, а самое главное – тихо, ни шороха, ни сиплого дыхания какого-нибудь простудившегося маньячины.

            Может, и хорошо, что дверь захлопнулась.

            Красная лампа, на стекле которой россыпью покоились дохлые мушки, совсем не освещала комнату. Не знаю, на что я надеялся, но рискнуть решил. Поднявшись на ноги, я вдруг учуял запах чего-то с гнильцой, а в следующую секунду до меня дошло, что так может пасти только от несвежего мяса. Я вспомнил подвал, вспомнил тяжелое Верзилино дыхание над ухом и ту вонючую кошку, которая и не кошка совсем. Теперь я почему-то был уверен в этом на сто процентов.

            Тишина дала повод разным дурацким мыслям заполнить мою голову до отказа. Здесь труп, но чей? Труп крысы, которых они  здесь жрут на завтрак, обед и ужин – да пожалуйста! Я буду только рад, что одной тварью в подвале стало меньше. Пожрать бы, кстати.

             Но мысль о том, что где-то здесь может лежать труп НЕ крысы, заставляла кровь в висках пульсировать с новой силой.

            Я сделал несколько шагов вперед, шаря перед собой руками. Эта слепая игра начинала меня бесить. Кончиками пальцев коснулся железа – стол или что-то вроде того. Еще несколько осторожных шагов и другой рукой я чуть не смахнул какие-то стеклянные банки. Что в них: белый порошочек, от которого Карлушу так штырит, или отрезанное ухо Ван, мать его, Гога – я мог только догадываться, но прикасаться к банкам точно не стоило.

            Я все еще на что-то надеялся. Добравшись до противоположной стены, я начал легонько касаться ее рукой и вдруг нащупал дверь. Прильнув к ней ухом, прислушался – тихо. Медленно повернул ручку, и неяркая полоска света разрезала пол. Не оглядываясь, я просунулся в коридор и быстро зашагал вперед. Ну нахрен эту комнату.

* * *

            Я шел по железным коридорам, сплошь покрытым черной паутиной и ржавчиной. По потолку тянулись одинаковые неяркие лампочки, которые часто и тревожно подрагивали. Стекло на некоторых было разбито, а какие-то просто не работали. Хотя то, что здесь было электричество, можно уже считать чудом. За бункером следили.

            По стенам, точно так же, друг за другом, тянулись унылые железные двери-близнецы, как и лампочки, как и стены, как и все здесь! Можно было бы поиграть, точнее проиграть, в «Найди 10 отличий». Я любил рассматривать такие картинки в детстве, когда мама дважды в месяц приносила мне нового «Непоседу» из журнально-газетного киоска за углом.

            Меня поразило, что на каждой двери вместо цифр или надписей нормальными человеческими буквами красовались только точки и тире, выведенные красной краской, облупившейся от времени. Невероятно. Почти каждая дверь стояла запертой тремя, а то и четырьмя толстыми щеколдами, но некоторые были просто приоткрыты.



Ирина Камнева

Отредактировано: 24.11.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться