Московиты

Глава тринадцатая. Искушение короной

Слова Александра I о нашей извечной проблеме с кадрами «Некем взять!» стали крылатыми. Однако ситуация «некому отдать» встречалась в отечественной истории гораздо чаще. Проблема наследника – бич всех творцов империй, от Александра Македонского до Иосифа Сталина. Некому отдать.

Отравление сыновей Витовта. Рисунок Я. Монюшко, 1878 г.

Витовту отдавать было некому и в самом прямом смысле – у него не было сыновей. По одним источникам – они погибли тогда, когда он сдал на убой семью, сидевшую в заложниках, по другим – их никогда и не было. Ухмылка судьбы – ведь человеку удалось практически неосуществимое. Он не только, оставшись нищебродом без роду и племени, вновь пробился к власти, не только удержал Литву от растворения в Польше, но и расширил и укрепил ее настолько, что непонятно стало – кто в этом дуэте должен играть первую скрипку.

И теперь он уже радел и думал не о том, кому оставить Литву, а просто о том, чтобы оставить Литву. Чтобы воссозданная им страна не исчезла с лица земли после его смерти, не стала польской провинцией.

Дело в том, что однажды, в тот момент когда сил у Витовта было довольно для того, чтобы говорить с Польшей на равных, но недостаточно, чтобы делать что угодно, он «отжал» у поляков следующее соглашение. Они в определенной степени признали суверенитет Литвы, ее право на самостоятельную политику, но – только до смерти Витовта. Свои полномочия суверенного властителя он не мог передать по наследству, определенная независимость Литвы должна была прекратиться с его кончиной.

Для правителя, радеющего о благе своей страны не на словах, а сердцем, такая ситуация нестерпима, а Витовт, напомню, если что и любил в своей грешной жизни, то только Родину. Поэтому он и ломал это условие все последние годы. Сначала попытался поиграть на той самой «проблеме наследников».

Ягайло. Гравюра из книги А. Гваньини «Хроника Европейской Сарматии», 1578 г.

В бесконечном прядении мойр две нитки, похоже, сцепились между собой намертво. Два брата, Витовт и Ягайло, пришли на этот свет практически одновременно, да так и не смогли всю свою долгую жизнь отделаться один от другого. Прожили век, не отпуская соперника далеко, периодически заступая друг другу дорожку. Ближе к концу жизни связавший их фатум загнал эту вечную борьбу уже в какие-то заоблачные выси, заставив состязаться в том, что уже не в человечьей, а в божьей воле – смерти и детях.

О том, что двоюродные братья всю свою жизнь играли в игру «кто кого переживет», я уже упоминал. Дело в том, что по договору, в случае смерти Ягайла бездетным, польский престол мог перейти к Витовту.

Уравняла ставки жизнь и в вопросе о наследниках — у Ягайлы тоже не было сыновей. Ни от первой жены, польской королевы Ядвиги (13 лет брака), ни от Анны Цилийской, с которой он прожил 15 лет, но рождались в том браке только девочки. В 1417 году, уже в 66-летнем возрасте, он женился в третий раз на Елизавете Грановской, но брак был недолгим и бесплодным. И тогда он делает четвертую попытку, взяв в жены княгиню Софью из славного рода Ольшанских (Гольшанских). Кстати, (опять эта двоичность!) с ними к тому времени породнился и Витовт – он был женат на Ульяне Ольшанской, и именно в этом браке у него и родилась мать нашего Васеньки, московская княгиня Софья Витовтовна.

Затеваемый Ягайлой брак был, мягко говоря, неравным: жениху 70, его избраннице – 16. Кстати, с этой женитьбой была связана забавная история. Браку препятствовала не только разница в возрасте. Старшая сестра Софьи Василиса все еще сидела в девицах, а по русским обычаям младшую нельзя было отдавать замуж прежде старшей. Ягайле предложили Василису, которая, кстати, считалась более красивой, чем сестра, но король этот вариант отверг. Дело в том, что у Василисы был заметный пушок на верхнее губе, а это, по поверьям тех времен, свидетельствовало о необузданном темпераменте. Пожилой жених засомневался в своих силах, и от греха подальше предпочел отказаться. Пришлось Василису срочно сбывать за князя Ивана Бельского, а Софья стала женой Ягайло и польской королевой.

Вскоре, к ликованию Ягайлы, королева родила мальчика, будущего короля Владислава III. А затем – еще одного сына. Когда у человека в столь преклонном возрасте один за другим начинают рождаться дети, без слухов не обходится никогда, в любом обществе и в любые времена. Но на сей раз шушуканьем за спиной дело не ограничилось.

В 1427 году, в год блестящих дипломатических побед «на восточном фронте», Витовт решил провернуть дипломатическую операцию и «на западе». На сейме в Городне он в открытую обвинил королеву Софью, которая к тому времени уже родила двух сыновей и была беременна третьим ребенком (будущим Казимиром VI), в измене мужу. Причем обвинение не было облыжным, Витовт к атаке подготовился хорошо. Под пыткой признательные показания дали несколько придворных дам, был схвачен и предполагаемый папашка будущих королей – шляхтич Генька из местечка Рогова.

Польский король Владислав-Ягайло. Фрагмент фрески в Краковском замке Вавель. Конец XV в.

Но фокус не прошел — королева присягнула на Библии в своей невиновности, а это в те времена было более чем серьезно. Да и «пойматый» Генька держался геройски – под всеми пытками бормотал лишь одну фразу: «Королева не изменяла королю». Тут еще и третий сын родился, придворные Ягайле во все уши пели, как же он похож на него — под его радостное поддакивание. Ну, еще бы – в утверждении легитимности наследников Ягайло был заинтересован больше всех.