Моя аюджали. Возвращение

Глава 2. Немного о "раньше" - ч-3 (28.09)

***

Катида из Рода Олдвейн, Спутница и супруга, и она же аюджали (что, в этом мире, далеко не одно и то же) джи-императора Делвена, джи-императрица, по совместительству, мать нынешнего императора Дирилана, бабушка наследника Венца Драконов Рокуна, и еще множество титулов, (весь список которых известен только церемониймейстеру), проводила взглядом секретаря. И, делая очередной глоток амфина, посмотрела за окно.

Энтель она любила больше, чем столицу, хотя бы, потому что эта резиденция была во многом похожа на земные дома или потому что эту резиденцию строили с ее участием. Не на дворец, а именно на дом. Да, этот дворец был так же огромен, насчитывал больше пяти десятков комнат, но все же этот дворец (Закатный, как его называли в народе) был именно домом, а не роскошным дворцом, где каждый – лишний, словно случайно забредший, зритель.

Закатный стали строить, как только сын разменял сто тридцать полных лет, и Делвен принялся плавно передавать ему дела. У драконов так принято: правители не правят до своей смерти. Они правят ровно столько, сколько нужно, чтобы вырастить и подготовить нового правителя. В среднем по двести-триста лет.

Вот и Делвен правил двести пятьдесят лет, и она, Катида, была рядом с ним. А как только их первенец, что называется, созрел, они и перебрались в Закатный дворец, в Энтель, доживать. Дирилан и так сопротивлялся лишних пятьдесят лет, бегал от коронации, как самый последний черт от ладана, если не хуже. Даже у людей пытался спрятаться. Все изменилось, когда наследная надежда всех чаяний Адуора, этот великовозрастный оболтус встретил свою аюджали. Девчонка быстро вправила мозги, тогда еще жениху, и их первенец родился уже у императора и императрицы.

Катида усмехнулась, вот уж что-что, а назвать их жизнь после правления, «дожитием», она никак не могла. Как оказалось «джи», то есть «почтенный» означает не только отход от дел, дабы дать дорогу молодым, но еще и туеву кучу обязанностей в Совете Старцев, куда входили многие драконы «отошедшие от прошлых обязанностей». Делвен из императора быстро переквалифицировался в главного советника, стал выручалочкой сына по многим вопросам, был и послом, в свое время. А она? А что она, все туда же, тем же…

Единственное, чего действительно стало меньше, так это визитеров. Драконы их и правда старались не беспокоить, что не могло не радовать, и действительно походило на пенсион.

Катида снова залюбовалась закатом. В Адуоре были совершенно удивительные закаты. Совсем не такие, к каким она привыкла. В час заката лиловое небо расцвечивалось всполохами «северного сияния». По крайней мере, то что происходило в небе больше всего напоминало именно северное сияние, только других, огненных и багряных оттенков. Чуть меньше, чем на час, каждый день на небе расцветала пляска лепестков из света, будто все небо превращалось в заставку аудиоплеера. Невероятно красивое и завораживающие зрелище, доступное лишь землям Адуора. И она почти привыкла к нему. Почти…

Сейчас, вот, снова вспомнила, что это небо не ее. Как ни забавно, но она так и не стала частью этого мира. Несмотря на века, любимого мужа и детей джи-императрица так и не смогла забыть жалкие десятки лет той, другой жизни. Может, потому что она – не дракон, и так и осталась «той человечкой»? А может, потому что оказалась здесь, имея за плечами не самую счастливую судьбу? Катида не знала, только память так и осталась с ней, не поблекла, и до сих пор иногда кромсала душу. Иногда ей казалось, верилось, что она забыла ту, другую, свою жизнь, почти не вспоминала. Ей хотелось так думать, что она освободилась, но иногда, в такие вечера, как сейчас, она позволяла себе вспомнить. А внутри расцветали шипы прошлой боли. И сколько бы десятилетий не прошло, она уже бабушка, но память так и не ушла.

Она все еще помнила прошлую жизнь.

Если бы Катиде позволили рассказать ее историю, ну хотя бы вкратце, то начала бы она ее так:

« Позвольте представиться, Ясенева Катерина Викторовна, землянка, бухгалтер без опыта работы, медсестра с опытом, мать двоих детей, жена…»

Но, она сама никогда не хотела рассказывать о своей прошлой жизни, хотя и приходилось. Муж, дети и Берин знали ее историю, в разных версиях, но знали. Ведь, совсем не нужно знать детям, что в другом мире ее дети выросли в нечто, а муж изменял. Делвен, конечно же, знал все. Из-за обряда аюджали он пережил ее судьбу от первого крика в руках санитарки, до последнего хрипа.

И это знание изменило его безвозвратно… что, с одной стороны, радовало. А с другой, Катиде было тяжко понимать, что даже маленькие секреты ее аюджали видит и чувствует. Даже мимолетные вспышки гнева, обиды или злости для него ощутимы. Нет, никак свои собственные, а скорее как сон на утро, то есть муж ощущал ее эмоции, как почти забытые сны, но ощущал, даже через защиту.

Вообще, среди драконов, их связь – юфемиа, считалась самой простой, легкой и распространенной. Она связывала только эмоции, превращая двух влюбленных в сильнейших эмпатов. Оба из пары чувствовали эмоции друг друга на любом расстоянии, что ни раз спасало жизнь самой бывшей Екатерине, но для нее, как для человека, такое единение чувств было… трудным. Поэтому очень скоро она обучилась ментальным щитам, разной степени сложности, чтобы скрывать эмоции от супруга.

Ей было сложно жить в семье, зная, что эмоции читает мужчина… и реагирует. Он никогда не скрывал, что чувствует ее. Любая обида – повод для беседы. Злость – повод для подарка. Весьма сложно поругаться с драконом, у которого на подсознании прописано, что аюджали должна быть счастлива, и который сразу чует чем и как задел любимую.

Наверное, драконы становились бы рабами своих женщин, если бы юфемиа не была двусторонней. Катида через несколько месяцев после обряда в Храме, тоже начала ощущать чувства супруга.