Моя принцесса.

Том 2. Глава 5.

-Лишняя театральность, - фыркнул виконт, когда они с женой уже были в спальне, - Я бы мог его расколоть и без официального представления.

-Он чуть не пожертвовал жизнью, выполняя приказ моего отца. Искал нас и вот – парень с тобой за одним столом. Что с того, если я решила немного покуражиться?

-Ты могла бы сделать это не за мой счёт.

-Еще скажи, что тебе не понравилось, - улыбнулась женщина и, встав с кресла, подошла к мужу сзади, обвивая руками со спины, - Я видела, что ты тоже был доволен произведённым эффектом.

-Просто мне нравится мой титул.

-«Властитель Всех Земель Севера»?

-Да. Его дали ещё моему деду. Знаешь, изначально Санти жили на побережье и занимались сельским хозяйством, но потом один из моих предков чем-то прогневил тогдашнего монарха и был лишён всего, включая титула. Вместо графа, стал просто обычным человеком. Король обладал мстительной натурой и отменным чувством юмора: в приговоре была лазейка о том, что «Санти могут взять себе все земли, которые не принадлежат никому, если только они не принадлежат Короне». Проще говоря, монарх предложил бывшему графу валить на все четыре стороны за пределы государства и искать себе лучшей доли, пообещав землю только за то, что тот захватит в одиночку новые земли для Короны. Но так вышло, что мой предок не растерялся и, рассмотрев карты, отправился прямиком сюда. И, спустя пять лет, когда старый Король отправился на тот свет, а на страну опустился голод, Санти в очередной раз предложили помощь в ответ на возвращение титула.

-Но, вы ведь сейчас виконты…

-Правильно, потому что граф обязан содержать часть королевского войска, он – в первую очередь военная единица. Взамен на это аристократ получает возможность собирать дань с определённого клочка земли, который принадлежит Короне. Барон отвечает за очищение территории от разбойников, он – в основном просто проверяющий, которому разрешили кормиться с земли. А виконты – единственные, у кого земля в собственности. Я при желании могу даже отделиться от страны.

-В этом случае начнётся война.

-Давай смотреть правде в глаза: никто не сунется сюда ради того куска льда, который моя земля представляет из себя без постоянной обработки. Мы, по сути, никому никогда не были нужны, а сейчас Корона видит во мне лишь покорного поставщика. Однако все прекрасно понимают – убери Санти и с прилавков исчезнут овощи, народ начнёт голодать, а иностранные купцы задирать цены. В итоге череда бунтов прокатится по стране ещё до того, как войска Короля сюда доберутся.

-Но, на твоей границе сидит аристократия. Неужели ты думаешь, что они не решат чем-то поживиться сразу?

-Да, два барона: который скорее удавится, чем покинет свои владения, и который сделал состояние на продаже мне масла и сыра, решат поживиться. Эта парочка сдвинется с места, дай бог через пару лет после отделения: для начала они взвесят все «за» и «против», потом – дадут объявление о найме вооружённых групп, потом – будут дотошно рассматривать варианты, и, наконец, если всё-таки решатся, то подойдут к границе одновременно с войсками Аракии. То есть – никогда, - и быстро добавил, видя, что он открыла рот для возражений, - Если ты хотела сказать про графа, то посмею напомнить: он с платы за охрану моего каравана получает больше денег, чем за весь остальной год. Так что ему совершенно не выгодно лишаться такого надёжного и платежеспособного соседа. Максимум, что он сделает – будет отправлять по небольшому отряду в столицу каждый месяц, ещё больше этим затягивая выход войск и в тайне надеясь, что дело решится миром. Он стар и не раз бывал на войне, в том числе и кровавой, так что знает, что с первого удара до последнего обычно проходят сотни человеческих жизней, а с первого завитка в мирном договоре до последнего – меньше вздоха. Граф не станет воевать, потому что у него всего один сын, которого по правилам он должен будет отправить с отрядом. Мои земли опасны: метели, многометровые снега, жуткий ледяной град и ливни, капли которых, замерзая ещё в воздухе, обрушиваются на людей жуткими «кинжалами». А, кроме того, опасность представляют все звери без исключения: из-за проблем с растительной пищей, многие ранее мирные зверушки перешли на хищный путь. Думаю, войска начнут разбегаться после того, как их в первый раз заманят в яму-ловушку бобры. А после встречи с тем, во что превратились сурикаты, милые комочки шерсти с мягкими пузиками, только полный идиот не повернёт обратно.

-Почему ты раньше не рассказывал, что тут так опасно?

-В замке до тебя никто не доберётся, а выходить за его пределы без меня ты не будешь. Змеи, насекомые и прочие мелкие представители хищного мира в этих краях не выживают: слишком холодно. Так что их можешь не бояться.

-Всё равно, ты должен был сказать… - настояла женщина, - Я ведь могла чисто из вредности выйти за ворота…

-И тебя бы сразу остановил патруль. Солнышко, тут у всех есть дети, не волнуйся, тебя бы поймали.

-Значит, я для тебя на одном уровне с ребёнком?

-В плане познания Севера - ты даже на ступеньку ниже, потому что не знаешь простейших правил выживания...

Позже, лёжа в постели, Альби мрачно смотрел в потолок. Что он поступил как дурак, стало ясно сразу же, как только он договорил: принцесса, которую он принял просто за симпатичную селянку, взятую в жёны очередным бароном, удивлённо округлила глаза, тут же становясь похожа на саму себя. Ледяная маска наползла на лицо настолько стремительно, что парень даже испугался. Однако, сумел быстро взять себя в руки и откланялся высокому мужчине с золотинкой в волосах, которого ни разу до этого не видел.

Вообще, сразу надо было признаться себе: ситуация вышла из-под контроля, ведь он ни разу даже не видел виконта, а королевская дочь отложилась в памяти исключительно с веером, закрывающим лицо, какой он видел её на похоронах матери. Тогда, стоя рядом с Рондой, Альби думал лишь о том, насколько невесомо локоны принцессы падают на спину. К сожалению, любовница тоже заметила его интерес и стала носить поднятые волосы с выпущенными прядками, что ей совершенно не шло. Узкие черты лица баронессы не сочетались с нежностью, которую она пыталась себе приписать. Наследница же, наоборот, была словно рождена для заботы и домашнего очага, хотя и совершенно не хотела этого признавать. Во время жизни во дворце Альби не раз пытался поговорить с наследницей, но та всегда ускользала, прикрываясь веером и бросая привычно холодное: «я занята». После её свадьбы, парень ликовал, ожидая, что, оказавшись на Севере, она будет страдать и поймёт, что упустила. Однако сегодня принцесса была похожа на нежную жену и ласковую мать, а не загнанного в ловушку зверя. Судя по всему, совместная жизнь с виконтом никак не сказалась на её спокойствии, и даже рождение ребёнка в такой дали от нормальных врачей не смогло сломить духа. Талия была всё такой же тонкой, черты лица - изящными, а локоны - воздушно-невесомыми, сразу напомнившими о неудачной, почти подростковой влюблённости, которая закончила созерцанием свадьбы. А ведь чего стоило просто сказать, что он сам хочет жениться на принцессе и тем самым обеспечить себе то, за что сейчас приходится так отчаянно бороться? Они могли бы уже год как жить вместе, качать малыша и любоваться белоснежными локонами и голубыми глазами, которые сын наверняка бы от него перенял. И тогда Ронда не имела бы права указывать ему что делать и как жить, а Королю не пришлось бы подсовывать дурацкую сказочку о внезапно найденном сыне, в которую даже сам Альби не верил.