Моя принцесса. Моя королева.

Размер шрифта: - +

Моя принцесса. Моя королева.

"В черном городе, в черном доме, под черной крышей, жила девочка с черной улыбкой"

 

Моя принцесса. Моя королева.

 

Войной была разорена земля. Она устала за эти долгие годы, истощилась, наполнилась ненавистью. Своими голыми просторами она сводила людей с ума, мучила их, томила, пыталась найти слабое место в каждом, чьи сапоги ступали по ее грязным дорогам. За все эти годы она столько раз горела, что почернела и сделалась мертвой. Ни одна птица не садилась на прибитую дождем залу, ни один зверь не ступал сюда, а если и появлялся, то находил свою смерть — на огромном пустом поле было видно всё и всех, и хищные птицы не упускали возможности нырнуть вниз и схватить неосторожного духа леса.

Совершенная боль наполнила это место, деревья лежали мертво вдоль опушки леса. Кому-то повезло — березы стояли, нагнувшись, оплакивая павших людей, что были захоронены под их кронами; кто-то принял свою смерть — сосны, словно искореженный метал лежали в лесу, пропитанные болью, они простились со своей кроной, их длинные иголки, покрывшись желтым, пали на листву, перемешанную с грязью. Рядом мог лежать павший солдат, он протягивал руку вперед, где лежало оружие — еще одна смерть в этом лесу, она не раз пронзала деревья, животных, птиц, а ноги убитых топтали насекомых, совсем незаметных, маленьких и невинных.

Черный ворон провожал взглядом группу людей, что тащились сквозь лес, приближаясь к заклятому полю. Его глаза внимательно следили за каждым, словно изучали, казалось, он был самой смертью, что высматривает новую жертву.

Константин, старший помощник, шел рядом с лошадью, ведя ее безопасной дорогой. Телега с единственно уцелевшей пушкой ехала медленно, постоянно застревала, постоянно тормозила роту, которой командовал Григорий Александрович. Он знал, без этой пушки, нет им пути из окружения, нет им дороги домой, если такая еще осталась. За долгие годы войны, все дороги смешались, спутались, и никому уже не было ясно, которая из них ведет туда, на родину, в село, к любимым. Казалось, в конце каждой дороги они увидят свет. Ворон слетел со своей ветки и, обогнав в полете идущих, попал на поле.

-Смотри, Кость, птица мертвая! - Вскричал Павлик, тыча в черную птицу палкой. - Может она нам на обед сгодится!?

-С ума сошел! Это ворон, он заразный, хочешь подцепить что-нибудь? - Мишка высказал за Константина все его мысли.

Павлик пожал плечами и поплелся вперед. Этого мальчика четырнадцати лет они подобрали в разоренной врагами деревни, когда он пытался украсть у них единственную лошадь. Командир позволил Константину оставить парнишку себе в помощниках, однако паек теперь приходилось делить на двоих. Шли все голодные и уставшие, замершие и потерявшие надежду, казалось, все они когда-нибудь потеряют рассудок. Поэтому никто не посмеялся, когда Павлик предложил съесть мертвого ворона, у многих даже мелькнула мысль, что это неплохая идея.

Они вышли на мертвое поле — кладбище людей, животных, военных машин расстелилось перед ними. Перекопанная снарядами земля теперь лежала у их ног. Мертвые машины глядели на них, они скрипели, словно живые, они клацали острыми обрубками железа, что склонялись на ветру.

-Надо обойти, - сказал командир, - если попадем под самолет, или подорвемся на снаряде, нас тут же накроют.

-Полностью согласен! - Воскликнул Мишка, он выхватил у Константина поводья и начал разворачивать коня.

Парень стоял, неотрывно смотря на соседний спасительный берег. Поле было огромным, но вдалеке можно было разглядеть густой лес, где стояли высокие сосны и березы. Константин смотрел, будто там ждал его дом, ждала его семья, он слышал голос, видел улыбки родных. В один миг он даже сумел представить, как входит в свой дом, и к нему, со слезами на глазах, кидается жена, как подбегает к нему его дочь, видевшая его лишь в детстве и сейчас уже не знавшая его, не ценившая его, как отца, потому что его не было рядом.

Война шла долго. Все в этой роте были отрезаны от семьи на много зим и лет. Все хотели вступить на порог своего дома, все желали вернуться, хотя многие из них уже знали, что их домов нет — многие сгорели, многие разорвали снаряды. Дом Павлика вместе с его семьей сожгли, а мальчик стал отшельником, ворующим ради выживания. Мальчик верил, что когда-нибудь он найдет новый дом, ведь Константин обещал забрать его с собой после войны.

-Стойте, командир!

Лошадь недовольно остановилась и подняла голову на голос своего хозяина, это был единственный человек, которому конь подчинялся. Константин отправился на войну с двумя лошадьми, но одной оторвало ногу миной, а этот вот еще держался, хотя шел из последних сил. Все последовали примеру коня и посмотрели на Константина, что оставался на краю поля.

-Там дом, я вижу дом!

Григорий медленно подошел к парню, небрежно положив руки в карманы. Его взгляд от усталости не выражал никаких эмоций уже долгое время, и сейчас он подходил к Константину, будто делал ему одолжение.

-Там, смотрите! - Он указал пальцем направо.

Командир присмотрелся. В эти пару секунд полной тишины все стояли в ожидании чуда.

-Да, там что-то есть, - его сухой голос смог пробудить надежду в сердцах бойцов, возможно, сегодня они не будут ночевать под открытым небом.

Их телега тащилась медленно, а бойцы шли быстро, ожидавшие увидеть, почувствовать крышу над головой. Но командир вразумил их, сказал, что он и Константин сходят сначала в разведку. Когда людей вдруг захватывает радость, они редко вспоминают о правилах, нормах, безопасности. Так и здесь, люди шли, даже не подозревая, что в доме мог обосноваться враг и за крышу над головой еще придется сражаться.

Все ждали. Ждали своего неминуемого конца, или же ждали спасения от сил свыше. Странно и люто было смотреть на этих людей, что были измазаны кровью своей и чужой, грязью, порохом, керосином… Все времена соединились в этих людях, они сидели, измученные долгой дорогой и природой, что никак не посылала им помощи. Шли дожди, дул холодный ветер, и постоянно им приходилось огибать глубокие озера и непроходимые болота. Еды оставалось мало, каждый ел, что приходилось: сухие ягоды, съедобные ростки, что еще проглядывали на поверхности земли и не скрылись под коричневыми листьями. Боев они избегали, патронов почти не было, но каждый нес винтовку на своем плече, словно она была ему верным товарищем. Чаще разговаривали с оружием, чем друг с другом.



Кай Миронова

Отредактировано: 02.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться