Моя пятнадцатая сказка

Размер шрифта: - +

Зелёный кот - 6

Он… знает про зелёного кота? Откуда?.. Я, кажется, сплю.   

- Твой «Мидори нэко» - это лучшая картина за последние года два или три! – продолжал глава корпорации, ласково смотря на меня. – И, главное, как додумался? И оттенок такой хороший! И этот взгляд… этот взгляд… мм! Волшебно! Ах, впрочем, мне пора на встречу… - покосился на ручные часы. – Да, пора, помощник и шофёр меня уже ждут. Хорошего дня, Сусуму-кун!

И ушёл, даже не заметив раскрывшуюся папку и листы, рассыпавшиеся по полу.

Я потрясённо опустился на холодный пол, поверх теплых листов.

- Господин Сусуму, вам плохо? Скорую вызвать? – опустился возле меня молоденький стажёр.

Но это было уже как-то похоже на что-то обычное. Это уже было по приличному хорошо. Этот зелёный кот… да что он опять со мной сделал?!

 

Я стоял в картинной галерее и смотрел, как служащие вешают очередного Мидори Нэко на стену.

За какие-то пару месяцев моя жизнь совсем переменилась! Хотя я изначально не хотел. Вообще не ждал.

 

Я вообще хотел побить кого-то из сыновей, показавших мою картину кому-то ещё. Прямо задыхался от злобы, когда запершись в туалете, набрал с мобильного телефона домашний номер.

- Моси-моси… Нодзоми? Ты не представляешь, что произошло! Эти дрянные мальчишки… - тут я услышал, как кто-то вошёл и запнулся.

- Твоя картина? – спросила жена робко, поняв мои затруднения и правильно сообразив, почему я у раковины говорю.

- Именно! – в бешенстве выдохнул я.

- Это… - женщина запнулась. – Это я показала её людям. Только соседям. Но они…

Мобильник выпал у меня из руки. Я сел на пол, промахнувшись мимо унитаза.

- Сусуму-сан, у вас всё хорошо? – робко спросили из-за двери.

Ну вот, чего уж хуже! Узнали мой голос! И снова тот вездесущий стажёр! Я его ненавижу! И моя жена… почему она предала меня?!

- Я, правда, не хотела… то есть, я не хотела тебя обидеть! – торопливо говорил голос из трубки. – Просто твоя картина… это… это одно из самых лучших произведений живописи, которое я увидела! Что-то невообразимое, глубоко символичное…

Она говорила и говорила, выдавая меня людям. Мне захотелось провалиться сквозь землю. Хотелось землетрясения, погибнуть под завалом и больше никому не показываться на глаза. И домой возвращаться желания не было.

Не дослушав поток извинений, отрубил связь. И не сразу решился выйти.

- Это, конечно, не моё дело… - робко сказал стажёр. – Но о вас уже многие в нашем районе знают. И ваш «Мидори Нэко» – это и правда нечто потрясающее. Этот взгляд…

- Откуда? – устало спросил я.

Оказалось, эта глупая женщина похвасталась соседке, та своих детей и мужа притащила в гости посмотреть, муж притащил бабушку, интересующуюся современной живописью, бабушка привела семьдесят пять друзей… короче говоря, обо мне уже недели две вовсю говорят в нашем районе. Вот ведь, и этот стажёр тайком приходил ко мне в дом на эту зелёную тварюгу посмотреть! Все всё знают кроме меня!

- Вы не имеете права прятать ваш шедевр от людей! – добавил пылко этот ужасный юноша.

- Да какой там шедевр! – отмахнулся я.

Я бы с радостью забыл обо всём, но кто-то из проклятых друзей той мерзкой старушки оказался владельцем одной из средних картинных галерей города и подкараулил меня по утру, начав, собственно, с уточнения крупной суммы, а потом, заинтриговав меня – уже испугался, что чем-то приглянулся мафии – уточнил, что за право показывать мою картину.

Увы, у матери у друзей в соседней в деревне из-за цунами много домов снесло. Она расстраивалась. А тут вдруг деньги… да и перед отцом было совестно. Боюсь, как бы заодно не смыло там его могилу. Короче, я, вздохнув, согласился взять его деньги. А мои тогда накопления оставлю своей семье. Просто редкий случай. И раз уж матушка сможет успокоиться за своих друзей. И моих, кстати, друзей детства заодно. Они там тоже как-то пострадали.

Словом, я продал ему право показывать картину месяц. И хотел забыть.

Но люди, видевшие «Мидори нэко» мне забыть не позволили. Звонили, писали, требовали, просили нарисовать что-нибудь ещё. Я тогда страшно в баре напился, ночь пролежал на траве. Утром меня растолкал тот стажёр, живущий на соседней улице как назло. Хотел проводить до работы. Мне стало совестно.

А к вечеру, отмокая в ванной, я вспомнил, какое это блаженство, когда кисть утопает в воде, чтобы став обнажённой от краски, зачерпнуть ещё, когда пятно за пятном ложатся полупрозрачные следы акварели на неровную поверхность акварельной бумаги, как медленно вырастает лёгкий, воздушный силуэт…

Когда я выпал из мечтаний, на крае ванной развалился зелёный кот, легко поигрывая пушистым хвостом.

 



Елена Свительская

Отредактировано: 11.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться