Моя школьная Незабудка

Размер шрифта: - +

Глава 11 От воспоминаний тоже бывает больно

 

Таня заметила: в классе к ней стали относиться более чутко, как к тяжело больному человеку. Догадалась: кто-то сказал одноклассникам, что она осталась с дедушкой. Все решили, что ей не до веселья. Девушке было неловко за невольный обман. Не о бабушке она так горевала, тосковала о далекой любви. Но её тронула и удивила доброта этих ребят. В прежней школе, вряд ли бы вошли в её положение. Только наблюдали бы с любопытством.

«А разве я не вела себя также? Тоже не бросалась на помощь, если случалась беда, – разбирала теперь она свое поведение. – Сочувствовала, но считала лучше не вмешиваться».

Таня вспомнила о сестрах Сарычевых. Двойняшки Оля и Юля три дня не ходили в школу. Когда, наконец, появились, то были молчаливы, не веселы, почти ни с кем не разговаривали. Женька спросила, что у них произошло? Получив ответ, что умер отец. Сообщила об этом всем одноклассникам. Сейчас со стыдом осознала, как они им «посочувствовали». Перестали общаться и всё. А Лариса бросила им в след:

– Сидят, как статуи. Я понимаю несчастье, но зачем своим видом окружающим настроение портить.

Тогда она тоже подумала: «Нельзя на людях своё горе показывать».

А теперь воспоминания жгли душу.

 

«Глухая я, что ли была, бессердечная? Или пока сама не переживёшь – не поймёшь другого человека. Но эти ребята смогли понять меня. Значит, что-то не так и в нашем классе, и во мне самой», – переживала Таня.

В десятом «А» дурным тоном считалось говорить о любых неприятностях или бедах. Весёлый, неунывающий человек, которому всё нипочем – вот та маска, которую старались вносить ученики. Не рассказывать о своих проблемах и не замечать чужих. Всё должно быть легко и просто. А кто не такой – в порошок. Кто мешает – в сторону. Не путайся под ногами. Когда это началось и не вспомнить.

Лёша Саченко тоже был на её и одноклассников совести. Рассудительный, спокойный юноша хорошо учился, но как-то заболел. Почти два месяца пролежал в больнице. Два раза его проведали всем классом. Шумно врывались в палату, шутили, желали скорейшего выздоровления. А когда Саченко пришел в школу и никак не мог осилить программу, никто не предложил ему свою помощь. Сам Лёша не попросил, и никто не захотел взваливать на себя дополнительную обузу. Он болезненно переживал. Ему долго не удавалось догнать одноклассников. Двойки поселились в дневнике. Потом Таня увидела Лёшу с девочкой из параллельного класса, которая занималась с ним изо дня в день, почти месяц, оставаясь после уроков. Саченко усвоил программу – снова стал хорошо учиться. Она тоже могла бы помочь, но поленилась.

Каждый из их класса думал: «У меня мало времени, пусть кто-нибудь другой помогает».

Почему-то теперь многое виделось в новом свете. Нет, она и раньше понимала, что дурно, а что нет. Просто предпочитала бездействовать, так спокойнее.

И в травле Лены Калитиной участвовала своим молчанием, не вмешательством. То, как одноклассники поступили с Леной, было бесчеловечно.

В поселке Луговом, где жила Таня, находилась большая школа. Её посещали ученики с шести окрестных сел. Лена Калитина приезжала на занятия из маленького хутора Будённый. Черноглазая хохотушка, похожая на галчонка, добрая, сентиментальная. Могла заплакать, читая грустный текст на уроке литературе. Учеба девушке давалась нелегко. Тройка в дневнике обычная для неё оценка, особых талантов тоже не наблюдалось. И вот в эту Калитину влюбился самый красивый парень их школы – Валера Чернов. Это произошло в девятом классе. Валера – умница, отличник, сероглазая мечта многих девчонок. Играл в школьном ансамбле, что добавляло ему популярности. Родители одевали его по последней моде. Калитина и Чернов – тот самый случай, когда все говорят: «И, что он в ней нашел?»

При этом не задумываются, а вдруг нашел и что-то очень главное. На их дружбу глядели насмешливо. В глаза Чернову объясняли, что эта замухрышка его просто позорит. «Высшее общество» во главе с Ларисой изощрённо унижали Лену. В её присутствии вели о ней беседы, делая вид, что не замечают одноклассницу.

– Девочки, – говорила Ледовская, – вы не в курсе, мама нашей золушки сама ткань на платья прядет?

Ненатуральный смех подружек тут же сопроводил её слова.

– А я не понимала раньше, почему все её наряды на мешки похожи? – подхватывала лучшая подружка Ларисы.

– Ты несправедлива, Лера, – рассуждала Ледовская с глубокомысленным видом. – В этих платьях и в пир, и в мир. Короче говоря, можно и к коровам, и в школу пойти – очень удобно.

– А также пугалом в огород, – поддакивали подружки.

Слыша это, Валера злился. Заплаканная Лена выходила из класса. Таня понимала: у Чернова с Калитиной что-то настоящее. Трогать их чувства, обливать грязью – преступление. Разделять людей на красивых и некрасивых, умных и глупых – слишком поверхностно. Таня пыталась вступаться за Лену, тогда Лариса переключалась на нее. И она струсила, побоялась насмешек, а сказала бы:

– Валера, не обращай внимания. Лена замечательная, ты же сам это знаешь. Человека добрее Калитиной сложно найти.



Медведская Наталья Брониславовна

Отредактировано: 02.04.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться