Моя живительная вода

Глава 3.2

Хартли успел поесть сэндвичей, пока Гвен варила кашу, а потом заболтал ее так, что она даже не заметила, как они поменялись местами. Он нарезал фруктовый салат, а она пила свой любимый чай с молоком и ела сэндвичи.

«Надеюсь, что он действительно умеет готовить. По крайней мере, салат он хорошо порезал – уже плюс», – подумала Гвен, глядя на то, как Хартли увлеченно вымешивает салат.

Каша на завтрак была готова, фруктовый салат нарезан. Печенье высыпано в красивую вазочку. Спустившаяся Гидди на всякий случай снова поздоровалась с няней и объявила, что Лита есть не намерена.

– Голодовка, значит, – цыкнул языком Хартли. – Миссис Маклафлин, позвольте мне поговорить с ней.

– Не стоит, – вздохнула Гвен. И поступила так, как обычно (ведь это была далеко не первая голодовка дочери): она водрузила на поднос миску с салатом, красиво разложила кружевную салфетку и столовые приборы. Сюда же поставила стакан с нектаром и тарелочку с печеньем, и понесла в комнату дочери.

– Гидди, а ты почему не устроила голодовку? – Хартли посмотрел на нее хитрым прищуром.

– Вот еще! – Гидди плотно сжала губы. – Ей надо – пусть она и голодает.

– И часто она голодает?

– Ну… В последнее время часто. Она считает, что мама слишком много ей всего запрещает. Например, идти поздно ночью на концерт.

– Но ведь это не потому, что мама такая вредная, правда? – подхватил Хартли. – А только потому, что сильно за нее волнуется.

Гидди кивнула, соглашаясь с его выводами.

– Я ей тоже так говорю, а она мне говорит всякие противные вещи. Она такая вредина! А еще жадина!

– А ты любишь ее?

Девочка уставилась на мистера Хартли удивленным взглядом, будто он спросил «Сколько пачек печенья ты можешь съесть за один раз?»

Дальнейший разговор прервала спустившаяся Гвендолин.

– Еле уговорила ее поесть, – вздохнула она.

– Я на вашем месте и не уговаривал бы, поголодает полдня и начнет есть все подряд, – выдал Хартли.

– Да я так и поступила бы, но боюсь, что в мое отсутствие она принципиально не возьмет в рот ни крошки, поэтому решила перестраховаться, – вновь вздохнула Гвен.

– Мамочка, ты куда-то уходишь? – испуганным тоном спросила Гидди.

– Да, милая, мне нужно съездить на прежнее место работы.

– Это где ты раньше пела и познакомилась с папой Йейтсом?

– Да, именно туда, – улыбнулась Гвен и добавила, переведя взгляд на мистера Хартли: – Йейтс, отец Байрона, был моим третьим мужем.

– Оборотень? – осторожно уточнил Хартли.

– Да и он прекрасно пел. У него был прекрасный тенор-баритон.

– Ну, что будем делать? – спросил Хартли, когда Гвен ушла на работу.

– Объедимся пирожными, – не растерялась Гидди.

– Предлагаю, прогуляться для начала. А там можно и за приготовление обеда взяться. Куда вы обычно ходите гулять?

– В сад-огород, – ответила девочка. – У мамы мало времени, чтобы водить нас куда-то дальше.

– Значит, ликуйте, у вас появилась возможность сходить к морю! – улыбнулся Хартли.

– Ура! – в восторге отозвалась Гидди. – Сто лет не была у моря! – Лита, Лита, – закричала она, взбегая вверх по лестнице. – Идем гулять! – она убежала в комнату сестры, чтобы сообщить ей хорошую новость. Пожалуй, что в компании этого здоровяка их не только на берег отпустят, но и на окраину города, в парк «Веселых аттракционов».

Спускалась Гидди уже не в таком приподнятом настроении.

– Она сказала, что с места не сдвинется, – насупившись, сообщила младшая.

– Значит перенесем прогулку на послеобеденное время, – усмехнулся Малкольм. – А сейчас было бы не плохо здесь прибраться.

– Мне нельзя, – тот час же отреагировала Гидди, – у меня ручки болят.

– Тогда пойдем делать уроки, – предложил хитрый мистер Хартли.

– Швабру брать? – насупившись еще больше, спросила Гидди. Вот это разочарование!

Когда мальчишки вернулись домой, гостиная сияла чистотой, а наполовину отвалившаяся дверца шкафа в прихожей была починена. Более того, на кухне их ждал вчерашний суп, сырные гренки и куриный салат.

Скэнти как обычно поклевал всего по чуть-чуть, зато Гидди с Байроном уписывали еду за обе щеки.

– Ну как он? – громким шепотом спросил Байрон у сестры.

– Сам увидишь, – буркнула она, из-за графина с домашним лимонадом.