Моя живительная вода

Глава 6.1

Они сидели на кухне и не спеша пили черничное вино. Гвен пыталась перевести разговор на успехи Литы в стрельбе из лука, а Килбрайт отделывался общими фразами и расспрашивал про предков Гвен и про дом.

– Вы не представляете какой я любитель старины! – с воодушевление рассказывал он, небрежным жестом откидывая выбившуюся из кока пшеничную прядь. – А вы говорите, что и ваш сад такой же древний, как дом.

– Я не говорила, – Гвен вообще не помнила, чтобы до этого момента они разговаривали о ее доме.

– Ну конечно, вы не говорили! – Килбрайт осклабился в широкой улыбке. – Говорила ваша дочь.

Гвендолин кивнула и, указав на странный набалдашник в виде кактуса, спросила:

– А что означает кактус на вашей трости?

– О, вы заметили? Как это мило с вашей стороны. Кактус – это я!

– Что, простите? – Гвен приподняла бровь. Уж слишком странным казался этот манерный красавец.

– Я в том смысле, что, он олицетворяет меня: колючий снаружи, мягкий внутри, любит живительную влагу и такой же запасливый. Только он запасает воду, а я – прекрасные впечатления.

– Ах вот оно что! – женщина хотела еще раз перевести разговор на перспективы Литы в стрельбе из лука, но из гостиной донеслась возня, а затем грохот.

Мальчишки, которым надоело стоять по углам, решили еще раз выяснить отношения и свернули на пол кочергу, находившуюся возле давно не растапливаемого камина.

– Вас нельзя оставить ни на минуту! – кипятилась Гвен, ведя за руки мальчишек. – Обязательно подеретесь или что-нибудь разобьете!

– А куда мы идем, мамочка? – с хитрым видом спросил старший, пропустив все замечания мимо ушей.

– Мы идем гулять в сад, Мистер Килбрайт любит старинные дома и все, что с ними связано. А мы сопроводим его, покажем наш запущенный сад.

При упоминании о предстоящей прогулке, темные глаза Килбрайта загорелись огнем энтузиазма:

– Как это любезно с вашей стороны, миссис Маклафлин! Спасибо, спасибо вам большое!

Он вскочил со стула, готовый следовать за хозяйкой дома.

– У! В саду скучно, – попытался воспротивиться Скэнти, но Гвен пришикнула на него и мальчик замолчал.

На зеленом ковре травы застыли фиолетовые и голубые барвинки – самые неприхотливые цветы, которые умели выживать в саду Гвен, наряду с укропом, петрушкой и невзрачненькой душицей.

– Трава на заднем дворе кое-как подстрижена, а вот дальше нет, – извиняющим тоном изрекла Гвен, открывая калитку и заходя на кирпично-оранжевую дорожку, пролегающую через весь сад и заканчивающуюся возле вишневых деревьев. – Заходите, пожалуйста. Но пообещайте, что не будете строго судить меня за то, что сад запущен. Видите ли, сад очень большой, а вот лишних рук, чтобы ухаживать за ним нет. Когда-то мой муж, Йейтс, очень следил за садом: постригал, поливал, подкармливал.

– Мой папа вообще был самым лучшим, – влез в разговор скучающий Байрон. Ему надоело корчить рожи Скэнти за спиной у мамы.

Килбрайт обратил внимание на мальчика и сделал ему «козу» со словами: «Утю-тю!»

– Ай! – тот час же воскликнул он, отдернув руку. – Он хотел укусить меня!

– Байрон, я с тобой с ума сойду! – воскликнула Гвен. – Быстрее бы уже наступили будни, чтобы отдать тебя на воспитание мистеру Хартли.

– Я тоже буду кусаться! – завизжал от восторга ангелоподобный Скэнти и попытался прорваться к Килбрайту.

Расстроенная Гвен перегородила путь младшему и печально изрекла:

– Наверное, не стоило нам сюда приходить. Простите, мистер Килбрайт.

– О, ничего страшного, – уверял ее гость. – Мне очень нравятся ваши дети. Простим же их непосредственность и продолжим прогулку. Может им просто наскучила компания двоих взрослых? Отпустите их, пускай поиграют. Когда им играть, если не в детстве?

Гвен немного подумала помолчала, обдумывая слова гостя, а затем разрешила мальчишкам поиграть:

– Только не разнесите весь сад и не заблудитесь.

– Ладно, мам! Мы просто немножко побегаем, в салочки поиграем, – заверил ее Байрон.

А Скэнти уже умчался напролом в кусты спиреи.

– Вот и прекрасно! А мы могли бы отдохнуть вот в той чудесной беседке, – предложил довольный Килбрайт. – Это ведь она виднеется вон там?

Гвен кивнула и свернула на тропинку, ведущую к беседке.

– Только не обращайте, пожалуйста, на ее плачевное состояние, – попросила она, повернувшись к спутнику.

Кружевные стены беседки, затянутые плющом, покосились, лавочка и стол были покрыты прошлогодними листьями. Спутник заботливо отчистил ближайшую лавочку от листвы и галантным жестом пригласил Гвен присесть рядом с ним.