Моя живительная вода

Глава 7.2

– У нас для тебя сюрприз! – прошептал белокурый Скэнти – Только это секрет.

– Я уже поняла, милый, – растрогалась Гвен. Какое счастье что она не дала себя уговорить на ужин с Килбрайтом, потому что за столом ее ждали девочки и мистер Хартли, а сам стол ломился от яств.

– Вот, решили закатить пир в вашу честь! – изрек Малкольм.

– А по какому поводу? – Гвен улыбнулась. Ей было очень приятна подобная забота.

– По поводу того, что вы уже вторую неделю входите в состав работающего населения королевства! Нужно отметить эту маленькую победу.

– Я поддерживаю ваше предложение! – Гвен помыла руки и уселась за стол. В тот вечер она была довольна как никогда. А Хартли добровольно задержался, правда, в тот вечер он не стал пить вина.

 – Мне завтра на работу, – улыбнулся он, хитро прищурив синие глаза.

– Вы можете остаться, Малкольм, – Гвен налила в свой бокал немного вина. – Я постелю вам в гостиной, – добавила она, слегка покраснев.

– Благодарю, Гвен, но я привык ночевать дома, – сказал он. Хоть Малкольм и улыбался, однако в его тоне слышалась плохо скрываемая грусть.

«Представляю, что у него за дом! Наверное, халупа на утиных ножках. Я тоже грустила бы на его месте, живи я в халупе», – подумала Гвен.

– Чуть не забыла, – добавила она, вновь наградив Хартли смущенным взглядом. – Наш директор сказал, чтобы мы явились завтра на работу на час раньше, зато и отпустят нас на час раньше. Правда, после работы у меня снова будет встреча. Но я заплачу сверхурочные! – заверила Гвен, испугавшись, что мистер Хартли разозлится и откажется.

– Мне совершенно не трудно провести пару лишних часов с этой очаровательной четверкой, – заверил Малкольм.

После того, как мистер Хартли ушел, Лита поспешила наябедничать маме про инцидент с мороженщиком, а так же не забыла упомянуть, что Хартли заплатил кругленькую сумму за нанесенный урон. Гвендолин не стала устраивать разборки, а решила расспросить обо всем Хартли. Как раз с самого утра.

– Все не так серьезно, как вам кажется, – заверил ее заявившийся утром ранним утром Хартли. – Дети лишь поиграли, не рассчитав своей силы, но здесь и моя вина – я не усмотрел за ними.

– Но Лита сказала, что вы заплатили за них много денег! – не сдавалась Гвен. – Я отдам вам с аванса. Его как раз выплатят на следующей неделе.

– Гвен, это пустяки. Считайте, что я просто угостил ваших детей мороженным.

– Малкольм, вы просто чудо! – заявила Гвен, завязывая перед зеркалом строгий пучок.

Мужчина, казалось, смутился и помявшись, спросил:

– Гвен, а можно мы наведем порядок на чердаке? Я обещаю, что мы ничего не будем выбрасывать. Мы только избавимся от пыли и все аккуратно разложим.

– Ох, Малкольм, там очень грязно и от многих вещей действительно неплохо было бы избавиться, – вздохнула Гвен. – Я не хотела бы, чтобы вы себя утруждали.

– Значит, «нет»? – она взглянула на отражение Малкольма – на его мужественном лице заиграли желваки.

– Малкольм, я буду только рада, – поспешила ответить Гвен. – Просто я не могу понять мотива ваших действий? Неужели вы настолько помешаны на чистоте?

Хартли прочистил горло и ответил спокойным голосом:

– Это профессиональная деформация, Гвен. Во время службы, мы не сколько воевали, сколько наводили порядок на отдельно взятой территории. Надо сказать, это очень дисциплинировало моих сослуживцев и меня в том числе. С тех пор, я считаю, что труд – одно из лучших средств воспитания не только детей, но и взрослых.

– Что же вы сразу не сказали? – расцвела Гвен. – Какие у вас хорошие и практичные методы воспитания. Я уже с содроганием жду того дня, когда вы попроситесь на покой.

– Ну я пока не собираюсь, – засмеялся Малкольм. – Я же сказал, что так просто вы от меня не избавитесь.

В то утро Гвендолин ушла на работу с легким сердцем. Завтрак она приготовила, а на обед сварила густой грибной суп на сливках.

«Хоть в чем-то разгрузила мистера Хартли!» – думала она с чувством глубокого удовлетворения.

На работе она быстро и скоро свела баланс вместе с помощницей и предоставила отчет директору. Затем она попила чаю и пошла репетировать кантату с хором выпускников школы имени Ю.Хаггера – исполнение кантаты засчитывалось отдельными баллами, которые выставлял не кто-нибудь, а сам мэр города Оуквуда – Бурдильон. Затем миссис Маклафлин перебежала в соседний класс и час преподавала сольфеджио ученикам-десятилеткам. Потом она снова сходила на отчет к директору вместе с помощницей и с чистой совестью ушла на обед. Возле работы ее подкарауливал мистер Килбрайт.

– Простите, Гвен, – сказал он протяжным низким голосом. – Я не смог дождаться вечера и хотел увидеть вас как можно скорее. Что вы сделали со мной, чаровница?