Моя живительная вода

Глава 8.2

– Я думаю, – заикаясь, ответил Байрон, – что нужно его оставить. Мама делает как лучше, а мы только хуже делаем.

– Эру! Я вас не понимаю, – фыркнула Лита.

– Пустая ты голова! – прошептала разозлившаяся Гидди. – Ты вообще видела, как мистер Хартли носился с заболевшим Скэнти? Как баюкал его? Как не отходил от него ни на минуту, пока не приехал доктор?

– Ну видела. И что? – флегматично спросила Лита, явно решив держаться до последнего. Хотя то, что она не обиделась на подначку сестры уже говорило о ее растерянности.

– Объясняю популярно: пора завязывать с детективом твоим. Сегодня же скажешь ему, чтобы отстал от мистера Хартли. И деньги пускай себе оставит. Мы отменяем заказ. А если тебе так надо, я буду возвращать тебе эти деньги с моих карманных. Я у папы попрошу сразу за два месяца, скажу, что хочу новый рюкзак для школы, супермодный.

– Эру! Вот маленькие дурачки! – снова фыркнула Лита и, немного подумав, добавила: – Так уж и быть, скажу ему сегодня.

В тот вечер миссис Маклафлин немного удивилась, увидев старшую дочь, вышагивающую по дорожке вдоль забора. Она словно ждала кого-то и, судя по всему, – ее.

– Мам, мне нужно поговорить с тренером Килбрайтом наедине. Это касается моей будущей спортивной карьеры, – сказала Лита, выходя за калитку.

– Гвен, я не прощаюсь, – тот час же зашептал Килбрайт, припадая к ее руке.

– Гилберт, удели внимание моей дочери, все-таки ты ее тренер, – кокетливо попросила Гвен, освобождая свою руку из прохладных пальцев Килбрайта.

– Что такое, дитя? – спросил Гилбрайт, даже не пытаясь скрывать свою досаду.

– Кажется, вы начали переигрывать. Просьба отцепиться от моей мамы, мы больше не нуждаемся в ваших услугах, – твердо ответила Лита. – И можете оставить себе полученную ранее сумму истерлингов. Это вам за труды и беспокойство. Теперь путь в наш дом вам закрыт.

Опешивший от подобного поворота дел Килбрайт застыл в немом изумлении. Даже трость из руки выпала.

– Но, дитя, – пролепетал он, – что, если мне действительно очень нравится ваша мама?

– Я запрещаю! – Лита топнула стройной ножкой и скрылась за калиткой, кинув напоследок «Прощайте».

Вопреки ожиданиям Гвен, мистер Килбрайт потоптался возле закрытой калитки, поднял трость и… ушел.

– Мистер Килбрайт ничего не просил передать? – спросила Гвен вернувшуюся дочку.

– Нет, мам, – Лита даже не соврала.

Гвендолин вздохнула и побрела искать няню. Мистера Хартли она обнаружила на кухне, он домывал посуду, оставшуюся после ужина.

– Малкольм, вы можете быть свободны, я сама домою посуду, – сказала она, с наслаждением присаживаясь на стул и снимая немного жмущие туфли.

– Уверяю, это жест доброй воли, – улыбнулся он и, кивнув на закипающий чайник, спросил: – Чаю? Я как раз испек корзиночки с маком и воздушным кремом.

– Великие демиурги! Вы непревзойденный кулинар! – воскликнула восхищенная видом и запахом десерта Гвен. – Конечно же я не откажусь от чая, но при условии, что мы будем наращивать бока вместе.

Малкольм вновь улыбнулся, поставил последнюю чистую тарелку на сушилку, снял передник и сел за стол.

– Я смотрю, вы все-таки добрались до чердака с генеральной уборкой! – начала разговор Гвен. – Я заранее прошу прощения за тот склад мусора и пыли, который вы там обнаружили.

– Вы ошибаетесь, – покачал головой Малкольм. – Все не так плохо, как вы думаете. То есть, да, там пыльно, однако те фамильные вещи язык не поворачивается назвать хламом. Скорее это антиквариат.

– Тогда и мой домик, старая развалюха, тоже антиквариат! Великие демиурги, вы так изящно подбираете слова, что я теперь даже горжусь тем, что живу в этом доме, – рассмеялась Гвен, попутно заглянув в молочник – полный ли?

– Но он действительно представляет историческую ценность.

– Угу! – продолжала веселиться Гвен. – Теперь мне стала ясна причина, по которой его хотели купить четырнадцать раз! Причем за любые деньги!

– Правда? – Хартли опустил глаза, аккуратно размешивая чай серебряной ложечкой. – Наверное, предлагали хорошую сумму.

– Не то слово! Неприлично хорошую! И каждый раз предложенная сумма вырастала.

– Но… но почему вы его не продали? Простите, Гвен, это наверное не мое дело, но кажется, у вас туго с финансами.

– Это вы еще мягко сказали, – хихикнула Гвендолин. – Никакой это не секрет, я обещала родителям, а так же бабушке с дедушкой, когда они еще были живы, что ни за какие деньги не продам этот дом. Глупо, наверное, держать данное слово, потому что за те истерлинги, которые нам предлагали, мы могли бы переехать в новый дом и жить безбедно. Вот так я стала заложницей семейных клятв.