Музыка и любовь

Часть 10

      Владимир

      Ну вот и всё! Два шага до цели! Корф, ты везучий чёрт. Пока возился на Урале, Беня тут не только по своим каналам устроил нам небольшое преимущество перед конкурентами при рассмотрении итогов конкурса на крупный проект, но и умудрился даже чутка ускорить объявление итогов. И сбанковать всю контору на банкет. Вот человечище!

      На этом хорошие новости, которые мне сообщил Христофорыч, едва я приземлился в Пулково, не закончились. Оболенский всё-таки передумал расставаться с акциями фирмы, которую они втроём с Беней и отцом создавали аж на заре перестройки, в дикие девяностые. Передумал – ну и спасибо ему, пусть будет здоров.

      Аня… Анечка… девочка моя нежная. Волнуется, готовится. Невольно губы растянулись в счастливую лыбу, под сердцем стало сладко и даже чуть больно. Глаза блаженно прикрылись, воспоминания о светлой улыбке моей колдуньи как наяву… Неужели это и есть любовь? Что, и вправду дождался, Корф? И до тебя как до дятла это дошло только за пару часов до того, как ты всё-таки дотащишь девочку до своей койки? Ну ты деби-и-ил… Самокритично, однако. Зато правда.

      Завтра же утром, как только моя малышка почувствует, что в сексе нет ничего страшного, опасного или грязного, распробует (я надеюсь!) что к чему – сразу же сделаю предложение. А чего тянуть… Кстати, где наше фамильное корфовское кольцо, что много поколений предки мои невестам дарили… Приедем домой, найти бы надо… надо, ага…

      Анна

      Хорошо, что я открыла дверь в машину аккуратно. Откинувшись на высокий подголовник, Владимир спал. На его лице была написана такая усталость, что у меня сжалось сердце. Хотелось дотронуться до щеки, провести пальцем по линии бровей, поправить рассыпавшуюся чёлку. Но я не решилась и просто тихонько забралась в салон, даже не прикрыв до конца дверь, чтобы невзначай не хлопнуть. Просто сидела рядом и любовалась спящим мужчиной, оберегая его покой.

      Внезапно ожил лежащий на передней панели телефон. Хорошо, что звонок у Володи начинается с вибрации. Пришлось быстро сцапать аппарат и пулей выскочить из машины, рискуя переломать ноги на высоких каблуках. Отчего-то шёпотом ответила:

      – Владимир спит. Он заснул.

      – Где он? – неожиданно громко раздалось из динамика. – У нас мероприятие задерживается, ждём только его.

      – Да, знаю, поздравляю вас. Извините, я не буду его будить.

      – Кто вы такая? – Властный голос явно принадлежал солидному господину около пятидесяти, привыкшему командовать.

      – Я? Анна.

      – Очень приятно. Александр Христофорович. Но я вас не знаю. Владимира все ждут.

      – Ну, мне ваше имя тоже ничего не говорит, – не сдавалась я.

      Небольшая пауза. Из динамика почти ощутимо повеяло раздражением.

      – Как проснётся, пусть позвонит Бенкендорфу. Вы запомните, Анна?

      – Да, я ему передам. Всего доброго.

      Посмотрев сквозь стекло на своё спящее счастье, сходила в дом за пледом. С максимальными предосторожностями укрыла, снова с трудом подавив почти физическую необходимость коснуться его лица. Подумав, тихонько приподняла длинный край пледа, накинула на себя, отчаянно борясь с желанием устроиться на Володиной груди. Просто сидела рядом, с глупой улыбкой смотрела на спящего мужчину, стараясь передать ему под общим покровом хоть немого своего тепла, и совершенно не замечала времени.

      Наконец, длинные чёрные ресницы дрогнули. Владимир открыл глаза и резко выпрямился. Тревожно глянул на меня.

      – Долго я спал?

      – Минут сорок. Тебе звонил Бенкендорф. Велел перезвонить.

      – Обойдётся, – отмахнулся Володя. – Всё в понедельник.

      – В понедельник? А мы не поедем в ресторан? Может, ещё успеем на официальную часть.

      – Нет, Анют, не хочу.

      – Тогда… к тебе?

      – Нет, – покачал головой. Я удивлённо уставилась, соображая, куда ещё можно податься. – К нам.

      Получив возможность прикоснуться к любимому лицу, я даже зажмурилась, чтобы ничто не отвлекало от ощущения тёплой кожи под пальцами. Владимир тут же накрыл мои ладони руками, его губы легко скользили по подушечкам моих пальцев, обжигая невесомостью осторожной ласки. Я открыла глаза и улыбнулась.

      – Едем домой, родной.

      Впервые переступив порог корфодома в здравом уме и твёрдой памяти, я с интересом рассматривала то, что ускользнуло от моего внимания, когда Владимир провожал меня наутро после своего дня рождения. Наверное, интерьерами занималась его мама. У неё был хороший вкус: мне нравились гармонично подобранные аксессуары, приглушённые тона в основной отделке, минимум крупных деталей – никакой вычурности. Показав мне гостиную и библиотеку, хозяин провёл в кухню, не выпуская моих пальцев из своей горячей ладони.