Музыка и любовь

Часть 11

      Владимир

      – Доброе утро, муж… С днём рождения, любимый…

      Моя белокурая нимфа нависает надо мной, касаясь голенькими грудками и аккуратным кругленьким шестимесячным животом. Можете считать меня извращенцем, но меня дико возбуждает беременный моим ребёнком живот любимой жены. А поскольку почти все Анюткины вещички ей уже в обтяжку, то мне её даже голой видеть не надо, только стоит ей повернуться ко мне – капец, такой железобетонный стояк, что аж яйца ломит. Ну а уж когда так…

      Похоже, утро моего дня рождения и вправду доброе. Ещё бы, когда получаешь поцелуи и объятия любимой женщины, даже не успев открыть глаз. Намерения распущенной девчонки, у которой по недоразумению в трудовой книжке значится «Корф Анна Петровна, индивидуальный предприниматель; образовательные услуги; частные уроки, музыка, вокал, фортепиано», совершенно недвусмысленны. И меня это полностью устраивает! Усаживаю хулиганку после недолгих взаимных ласк на окаменевший член и… Да, любимая, утро становится просто замечательным!

      Сейчас всё прекрасно, думаю я, поглаживая влажную от пережитого наслаждения спинку всё ещё тяжело дышащей моей сладкой малышки, а в тот день, когда она впервые осталась со мной…

      Вечером у нас так ничего и не было – я позорно заснул. Господи, как я тогда упахался с тем контрактом, страшно же вспомнить! Наутро я обнаружил под одеялом свою девочку совершенно голой. Ох, где же взять силы, чтобы не торопиться… Ласкал её сонную, тёплую, разомлевшую… Тихо дурел от запаха кожи, волос, невероятно сладких губ… Аня доверчиво раскрылась передо мной сама, не ожидая, когда я раздвину её стройные ножки…

      Душераздирающий крик чуть не стоил мне инфаркта в неполный тридцатник.

      – Прости, мне очень больно… – утёрла Анечка слёзы со щёк, но не оттолкнула, не попыталась сомкнуть ножки.

      – Это ты прости, малыш. Я постараюсь быть ещё осторожнее, – целовал я мокрые реснички.

      Моя любимая оказалась внутри такой миниатюрной, что все мои последующие толчки вызывали сдавленные крики непереносимой боли. Аня мужественно пыталась терпеть изо всех сил, закрыв глаза, до крови закусывая губы и даже зажимая рот ладошкой, но процесс первого обладания ею всё больше напоминал жестокое изнасилование десятилетнего ребёнка. Спустя десять-двенадцать движений я прекратил этот обоюдный кошмар. Прижав к груди отчаянно плачущую Аню, которая ещё и извиняться пыталась за то, что не смогла выдержать «чтобы у нас всё было и тебе было со мной хорошо», я пытался успокоить свою девочку и думать невесёлую думку. Да, размеры у нас явно отличались настолько сильно, что это грозило перерасти в серьёзную проблему. Но её мы решать будем потом. А пока понять бы, не причинил ли я малышке вреда – на простыне под ней осталось слишком много, по моим представлениям, ярко-алой крови. Кое-как успокоил, на руках отнёс в душ. С величайшими предосторожностями мы привели Аню в порядок. Кровь вроде бы не сочилась больше. Но я на всякий случай сделал зарубку в мозгу сразу же после завтрака позвонить знакомому врачу – осмотр приличного специалиста никогда не помешает. На нашу удачу частная клиника Мандта работала по субботам, и нам было велено явиться ровно через час. Слушая наш разговор с Филом и печально колупая вилкой мой фирменный омлет с помидорами, Аня время от времени бросала на меня виноватые взгляды. Стоически делая вид, что всё в полном порядке, я бледно улыбался своей малышке, глотая еду и не чувствуя её вкуса. Ещё немного времени пришлось потратить на то, чтобы завезти Аню переодеться и захватить документы, потому по трассе до Питера мы не то быстро ехали, не то низко летели, но успели вовремя.

      Выйдя из кабинета доктора в сопровождении его самого, Анечка имела довольно пришибленный вид, а меня Мандт одарил таким взглядом, что я почувствовал себя серийным маньяком.

      – Запрет на все половые контакты на неделю! А там видно будет, после следующего осмотра. В будущую пятницу ожидаю вас у себя, мадемуазель, – перевёл Филя гораздо более благосклонно взор на Аню.

      У меня всё внутри похолодело.

      – Ань? Я… я не знаю, что сказать. Я… У меня ещё…

      – Оно и видно, что привык с прожжёнными девками дело иметь. Нельзя тебя к нежным созданиям подпускать с твоими габаритами, кобелина, – как-то без особой злобы изрёк Мандт и скрылся в кабинете.

      – Анечка, я тебя что, покалечил?

      Выпучив глазки, моя синеглазая фея замахала рукой:

      – Что ты, нет! Ну, там просто чуть-чуть… надорвалось. Немножко. Но это не страшно. Доктор сказал, что подобные микротравмы заживают за три-четыре дня, а неделю он с запасом назначил, для страховки.

      – Так, ясно. Значит, остаёмся на прежних позициях минимум десять дней! – заключил я.

      Ох, зря я в тот момент не обратил внимания на лёгкую ухмылочку своей малышки…

      Уже спустя три дня, а точнее, на третье совместное наше утро я почувствовал прикосновение ласковых ладошек и губ там, где меньше всего их ожидает мужик от неопытной девочки. Анечка робко пыталась уместить мой нехилый мужской агрегат во рту, помогая себе руками. Но даже эти неумелые ласки доставляли такое блаженство… да я сильнее кайфа не получал даже от таких опытных любовниц, про каких иной раз с ностальгией и на супружеском ложе вспомянуть не грех. Но ощущения, которые дарит мужчине каждое касание любимой женщины – это непередаваемо! Я… я и не ожидал, что цунами накроет меня так быстро, честное слово. Не успел ни предупредить Анечку, ни предотвратить извержение прямо в её ласковый ротик. Погладив мой удовлетворённый орган по всей длине, маленькая экспериментаторша улыбнулась мне: