Мы превращаемся (я видел в небе - там кто-то ходит)

Размер шрифта: - +

Глава 4.

Олег ехал домой. Настроение было поганым. Вновь появились признаки похмелья. Стоило поправить здоровье. Он решил сойти раньше нужной остановки и заглянуть в бар, облюбованный им месяца три назад, в момент расставания с Катей. Он любил проводить в нем вечера, поначалу снимая стресс, вызванный разлукой, пытаясь заглушить боль и анализируя причины, приведшие к печальному итогу любви, а в последнее время просто по привычке. Бар был тихим, немноголюдным местом, чем и притягивал к себе Олега. С точки зрения коммерции, его месторасположение было крайне неудачным, не в центре и глубоко во дворах. Знали о нем немногие, клиентура была постоянной, в основном из близлежащих домов. Побыть в одиночестве наедине со своими мыслями, подумать о жизни, попытаться заглушить депрессию - в этом смысле он подходил как ничто другое. Может у Олега и не было депрессии, но навалившаяся в последнее время пустота сделала бар любимым местом времяпрепровождения молодого человека. 
   Следуя к бару по глухим дворам меж стандартных хрущевок, Олег неожиданно для себя отметил, что заведение находилось совсем рядом с домом нынешних подопечных, метров пятьсот. Раньше он на это не обращал внимания. Теперь сообразив, даже удивился своему "открытию". Бывает же. Он злорадно усмехнулся, главным образом над самим собой. Бар и тот выбрал в предполагаемой аномальной зоне. Может, он сам аномалия, в которой исчезает все, в том числе и любовь. 
   С Катериной Олег познакомился около двух лет назад в ночном клубе. Тогда он еще посещал подобные заведения. Любовь нахлынула как-то сразу, почти с первого момента их встречи. Он с радостью погрузился в пучину романтических отношений. У него будто выросли крылья, казалось, он испытывает сказочный невероятный полет. То были розовые дни. Олег наслаждался любовью и жизнью, возможно, впервые прикоснувшись к осознанию глубокого смысла своего существования. Он был счастлив. Он готов был перевернуть для любимой весь мир. Отдать себя целиком в жертву любви. Никогда в своей жизни Олег не испытывал ничего подобного. Он понял, что такое есть земной рай. Катя отвечала ему тем же. Она тоже пребывала во власти любви. Казалось, ничто и никогда не сможет вмешаться и разрушить их отношения. Так длилось полтора года.
   Нельзя сказать, что охлаждения отношений возникли ниоткуда, в один миг накрыв влюбленных отчужденностью. Все происходило постепенно. Были намеки знакомых и друзей в отношении поведения Кати в компании других мужчин. Впрочем, Олег не обращал на них внимания, он верил любимой, да и сама мысль об измене не вязалась с образом возлюбленной. Опять образ. Далее события развивались в более видимом свете. Они стали отдаляться друг от друга. Все меньше находили взаимопонимание, все сильнее раздражение вклинивалось в их взаимоотношения, появились недовольство, предлоги и ложь. Олег винил во всем Катю, ведь он по-прежнему любил, следовательно в ней была главная причина. Как обухом по голове стала вскрывшаяся измена Кати. Все рухнуло в один миг. Как ни пытался, измены простить он не мог. Они расстались. После чего Олег и погрузился в уже настоящую пучину отчужденности и пустоты.
   Чуть позже, проводя вечера в любимом баре и анализируя причины, Олег стал признаваться себе, что и его доля вины в расставании была. В долгих раздумиях и переживаниях, склонившись над очередной кружкой пива, молодой человек более здраво стал подходить к случившемуся, все меньше осуждая Катю. Ведь, как ни крути, любовь все-таки была, по крайней мере полтора года. Но когда и куда она пропала? Катя не была меркантильной, не материальное благополучие удерживало её рядом с Олегом. А стихи, "наивной влюбленной школьницы", не от нечего же делать их писала, посвещая ему, взрослая давно уже не десятиклассница девушка. Значит все было серьезно. Глупо винить одну Катерину. Он и сам хорош - злоупотребление спиртным, бесцельная скучная жизнь, возможно, недостаточность внимания. Пару раз он сам ходил "налево", правда изменой он это не считал, так баловство, животный инстинкт. Ему все более становилось ясно, что и он внес свою лепту в драматичный итог. Теперь по истечении времени, когда первые бурно-нервные эмоции спали, он это начал понимать. Не сказать, что раскаялся, да и боль до конца не прошла, но на произошедшее он смотрел уже по-другому, не столь однозначно, как по первости. Но все-равно предательство и измену Кати он до сих пор простить не мог. Прошло три месяца, как они расстались, но рана по-прежнему не заживала. Олег жил с двойственным чувством по отношению к Кате, все так же по-прежнему любя и одновременно ненавидя. Чтобы не бередить рану, он старался меньше думать и вспоминать о девушке. В какой-то мере это ему удавалось. И вот в данный момент, подходя к бару, сообразив, что заведение находится неподалеку от дома подопечных, и следовательно в некой патогенной зоне, он вдруг понял, что ему следует перестать посещать данный бар, и не только из-за зоны, хватит нагонять на себя бессмысленную ностальгию.
   Решение созрело неожиданно, как-то вдруг разом поселившись в мыслях, созрей оно раньше, Олег не пошел бы в бар. Отступать было поздно, раз пришел, следует поправить здоровье.
   Время для барных посиделок еще было раннее. Заведение было пустым. Лишь за стойкой сидел одинокий человек с понурым лицом, уставившись в одну точку где-то позади бармена. Олег сел рядом и заказал кружку пива. Опрокинув ее залпом, заказал еще, закурил. Попыхивая дымом сигареты, обратил свой взор на незнакомца. Тот был явно не в духе, лицо его было бледным, застывшим словно гипсовый бюст знаменитого мертвеца. Внешностью незнакомец обладал неброской, темно русые волосы, обычные, ничем не выдающийся черты лица, разве что нос был с довольно заметной горбинкой. Одет он также был вполне обычно: спортивная шапочка, черная зимняя куртка "аляска" и джинсы. Возраст его приближался к сорока. 
   Олег отпил глоток пива, пыхнул сигаретой и подумал, что он не одинок в своей печали и пустоте. Неизвестно зачем, спросил:
   - Хреновенько?
   Незнакомец, не отрывая взгляда от избранной точки, нехотя ответил:
   - Это вам, молодой человек, хреновенько. Поправляйте свое здоровье и не лезьте, куда вас не просят. 
   Олег хмыкнул, он имел ввиду совсем не то хреновенько, не искал себе собутыльника. Незнакомец оказался не очень дружелюбным. Олег отпил еще глоток и обратил взор в сторону упорного взгляда горбоносого. Ему стало любопытно, что же так заинтересовало незнакомца на стене позади бармена. 
   Это была репродукция картины, на которой были изображены то ли Адам и Ева в райском саду, то ли пара неизвестных голых молодых людей, прикрывшихся фиговыми листочками, на загородном пикнике ( такие своеобразные впечатления видимо вызывались тем, что картина была написана в стиле так называемого современного искусства ). Олегу стало смешно, с издевкой он подумал о причинах, побудивших незнакомца с таким непоколебимым упорством смотреть на картину, состроив при этом скорбное статуйное лицо. Несомненно горбоносого гложила зависть по отношению к персонажам картины, а как по-другому еще объяснить его ненормальное любопытство и скорбность. В отместку за недружелюбность, Олег вынес окончательный диагноз незнакомцу - импотент вы, батенька, видимо. Врочем, возможно просто закомплексованный лох, в созерцании желаемого, но недоступного. 
   Олег несколько зло, с издевкой прошептал:
   - Картина называется "В предкушении сладкого греха", - и еще тише добавил: - Мысленного.
   Олег не играл на публику и не хотел, чтобы его кто-нибудь услышал, тем более горбоносый. Но слух у того оказался чутким, особенно если учесть его тупое отчуждение.
   - Не юродствуйте, молодой человек. Вы же не глупый тинейджер. Тут все серьезно. Здесь людская трагедия, а не похоть. И не в потерянном Рае, а в познании любви.
   Олег усмехнулся, на сей раз без издевки, а как реакция на философские заумности горбоносого.
   - Любовь - есть грех? - уточнил он.
   - Любовь - есть людская трагедия, - поправил его горбоносый. - Человек и без того неадекватен в своих мыслях и поступках. Не созрел он еще и для любви.
   - У ты как, и почему это он не созрел? - Олегу становилось все веселее. Ну чудик ему попался, рассмешил.
   - Вы никогда не замечали странностей, водящихся за влюбленными? Как они умудряются выглядеть жалкими, несчастными и одновременно возвышенными и счастливыми. Тот еще казус. А сколько зла и страданий они приносят друг другу и при этом готовы все отдать ради любимого. Тут прослеживается явная патология. Любовь в людской среде приобрела не то значение, она, извините, представляет собою сумасшествие, причем по собственной воле. Любовь полна безрассудства. И это притом, как я уже говорил, человек и без того неадекватен и безрассуден. Нелепые, откровенно нелогично-дикие, не поддающиеся осмыслению поступки делают из него полного дурака. Складывается ощущение, что человек по своей природе садомазахист. Ужалить по-больнее другого и чтоб тебя побольнее ужалили - не это ли есть кайф. А особенно кайфово, когда сам себя жалишь. Вот это и есть любовь в человеческом понимании. Впрочем, я не такой уж и бесчувственный. Мне очень жаль людей, особенно влюбленных. Их стоит пожалеть хотя бы за то, что люди в своем первобытном состоянии еще и отваживаются любить, тем причиняя себе еще большие муки и страдания. Они нуждаются в поддержке и помощи. Но, увы, не все в моих силах. Запретить людям любить я не в состоянии. Поэтому, остается только, во многом потворствуя, по-возможности оберегать их от опасности. В чем я, впрочем, тоже несколько ограничен. Но пока ничего, справляюсь.
   " Вот, блин, он еще и сумасшедший, - подумал Олег. - Сумасшедший философ с замашками на роль спасителя. Кто из нас юродствует и кощунствует?"
   Но сказал Олег совершенно другое:
   - Вы никогда не любили? Не поверю.
   - Ваши проблемы. Но любовь в людском понимании мне чужда, я не столь первобытен. 
   - А в каком понимание она еще есть? - разговор стал раздражать Олега.
   - В высшем, в высшем... Хотя лично для вас это столь же чуждо,  даже смешно, вы, увы, первобытны и далеки от настоящей любви. 
   - У..у..у, как далеко все зашло, - Олег стал терять терпение, уж больно горбоносый много на себя брал. - А вы значит эту любовь познали?
   - Она не познаваема. Она либо есть, либо ее нет. У меня она есть, по-этому мне и жаль людей, по-этому я как могу и облегчаю их страдания. Но безрассудство человека часто путает все карты. Мне не подвластен внутренний мир человека, а именно из него исходит все безрассудство. Я не Бог, могу влиять только на внешнее.
   - Уже хорошо. А то я подумал...
   Молодой человек, - перебил горбоносый, - оставьте свои мысли при себе. Мне все равно, что вы обо мне подумали. Я есть тот, кто я есть. А вам советую разобраться в себе самом, пока еще не поздно. Запомните, все людские несчастье в самих людях, в том числе и ваши...А что касается любви, кто его знает, возможно, для первобытных существ и такая примитивная  любовь является высшей, и ее, как бы там ни было, следует уважать. Уважать за самоотверженность. Я люблю людей, сострадаю им, а посему и то, что от них исходит, тоже требует уважения к себе. И коль у них нет другой любви, то надо поддерживать и спасать ту, что есть, несмотря на всю ее вредность. Иначе человек потеряет последние остатки осмысленности и окончательно превратиться в животное, наделенное цинично-извращенным разумом, а то и в агрессивного монстра. Особенно если эта любовь долготерпима и бескорыстна, пусть и примитивна.
   Олег растерялся, несмотря на свое прежнее настроение по отношению к незнакомцу, он неожиданно почувствовал, что в словах горбоносого что-то есть. Не совсем понятное, возможно, не совсем логичное, но но есть. В чем-то, не до конца понятно в чем, незнакомец несомненно прав. Только вот подход к теме не очень удачен. Незнакомец зря избрал тактику разговора свысока. Он такой же человек...
   Олегу не вовремя захотелось в туалет, только-только он начал потходить к беседе серьезно. Он тяжело вздохнул и торопливо направился в сторону отхожего места. 
   Когда Олег вернулся из туалета, незнакомца за барной стойкой уже не было.
   - Странный какой-то, - обращаясь к Олегу, сказал бармен, - сидел целый час, но так ничего и не заказал.
   - А может и не такой же, - сам себе сказал Олег и попросил еще одну кружку пива.

   
   Нервно меряя шагами стандартную восемнадцати квадратов комнату, Евгений то и дело выглядывал в окно. Напряжение, вызванное неудавшимся ограблением стало спадать. Не было опасения, что их могут выследить, арестовать. Но ему не давало покоя другое - деньги, уже бывшие в руках и уплывшие прямо на глазах. Евгений стал даже прикидывать в уме, сколько там их могло быть. По-всему выходило, что много. Как же он не смог удержать контроль над ситуацией?! А виноваты эта чертова тетка и охранник. Он мысленно готов был разорвать их собственными руками. 
   Мария наблюдала за нервными метаниями друга, сидя на диване. Ей не нравилось его состояние. Одно время она думала, что это последствия пережитого стресса. Но потом поняла, дело в другом, и она,боясь себе в этом признаться, догадывалась в чем. Деньги. Конечно, они рисовали и потерпеть поражение на последнем этапе тяжело. Но в конце концов, могло быть и хуже, благо что они успели сбежать. 
   - Ты обещал мне, что больше ограблений не будет, - тяжело вздохнув, проговорила она.
   - Но оно же сорвалось. То, ради чего мы его затевали, не получили. Не развлекаться же ходили, - Стаев стал отстаивать свою точку зрения.
   - Ну ты же обещал, - еле слышно прошептала Мария. - У нас есть деньги.
   Евгений остановился возле девушки, ему стало жалко ее. Ведь действительно хватит, что они делают?! Маша права.
   - Ладно, - согласился с ней молодой человек, - на этом закончим.
   Мария не ожидала, что Евгений так легко согласится, не веря своим ушам, приподняла голову и пристально посмотрела на него - нет, кажется он не врет, вид у него был довольно искренним. 
   - Это правда? - все же решила удостовериться девушка. - Ты больше не будешь вспоминать о потерянных деньгах. Новых ограблений не будет.
   - Да, - отвечая, Стаев был уверен, что так и будет. Но мысль об уплывших из подноса деньгах, по-прежнему не давала покоя. Постепенно эта идея фикс зрела, все больше увеличиваясь в размерах. 



Дмитрий Бронников

Отредактировано: 25.08.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться