Мы сделаны из слов

Размер шрифта: - +

15

Любка, конечно, не стала сидеть тихо и смирно ‒ хотя по делу должна была ‒ тут же завертелась в кресле, уставилась на пассажирку. Хорошо у неё ума хватило не выяснять, кто та такая. Зато доложилась сама, качнув головой в сторону водительского места.

‒ Я ‒ его сестра.

‒ Понятно, ‒ откликнулась Ирина. ‒ Хорошо, когда есть старший брат. Можно безбоязненно влипать в разные неприятности. Он вытащит. И от родителей не попадёт.

‒ Не! ‒ не оценив морального посыла, возразила Любка.

‒ Пристегнись, ‒ процедил сквозь зубы Илья, и любой нормальный человек легко уловил бы просто напрашивавшееся в продолжение: «Умолкни».

Сестрёнка тоже уловила, послушно вытянула ремень, защёлкнула замок, а вот умолкать, похоже, не планировала, опять оглянулась назад, продолжила простодушно:

‒ От них в любом случае не попадёт.

‒ Почему это? ‒ удивилось Ирина.

Люба поелозила в кресле, устраиваясь поудобней, чтобы не слишком изгибаться, но хорошо видеть собеседницу, приготовилась отвечать.

‒ Так потому…

‒ Рот закрой, ‒ перебив её, тихо и сдержанно проговорил Илья.

‒ А чего такого-то? ‒ возмутилась сестра. ‒ Они же с нами не живут. То есть мы с ними не живём.

‒ Как это? ‒ ещё больше удивилась Ирина.

Вот вроде бы взрослая тётка, могла бы понять и промолчать. Но нет, уже сгорает от любопытства, и Любка сейчас всё честно выложит. Она испугана и взбудоражена, наверное, потому и трещит без умолку, не особо задумываясь над словами, и сколько бы Илья на неё ни шикал, не угомонится.

‒ Папа давно ещё свалил, ‒ невозмутимо выдала сестра. ‒ А мама… устраивает личную жизнь.

Илья сильнее стиснул руль. Уж очень хотелось, протянуть руку и по-братски отвесить кое-кому чересчур разговорчивому подзатыльник. Чтоб язык прикусила. А у пассажирки очень вежливо поинтересоваться: «Может, хватит уже выспрашивать? Вам-то какое дело?» Он даже понадеялся, что та сама до этих мыслей дошла, потому что какое-то время молчала, но потом…

‒ И давно вы так? ‒ Илья поймал через зеркало над лобовым стеклом Иринин взгляд, сосредоточенный и участливый. ‒ Одни.

Он сделал вид, что не заметил, что вообще в данный момент не слышит, про что идёт беседа. Он слишком занят, маневрирует, выезжая из тесного переулка, заставленного машинами. Но Люба опять ведь не промолчит, хотя на этот раз ответа ждут вовсе не от неё.

Так и есть.

‒ Ну, я особо не считаю, ‒ задумчиво пробормотала сестра. ‒ Вроде бы три года.

Действительно ‒ почти три.

Когда наконец-то оказались на нормальной улице, он спросил, не оборачиваясь:

‒ Я отвезу её домой? Тут не очень далеко.

И услышал:

‒ Нет. Сначала ты отвезёшь меня. А потом ‒ катитесь, куда хотите.

Щедрый величественный жест. Зато хоть без новых вопросов, без лишних ахов и жалостливых восклицаний. Илья сдержанно усмехнулся. Не пропала даром проникновенная Любкина история про двух брошенных родителями детишек.

На хрен! Не нужны ему чужие сочувствие и сострадание. Они и не детишки уже. Справляются. Без проблем.

Оставшуюся дорогу молчали, пялились каждый в своё окно. Даже сестрёнка затихла, вжалась в кресло, время от времени простуженно шмыгала носом.

Въехали в нужный двор. Илья прекрасно знал, где обычно паркует Алла свою машину, пристроился в нужный ряд. Ирина выбралась первой, стояла, рассматривала дом, а Люба так и сидела, даже не отстегнулась. Илья повернулся к ней.

‒ Всё! ‒ сообщил. ‒ Вылезай!

Сестра удивлённо вскинулась.

‒ А домой?

‒ Домой ‒ своим ходом.

Она разочарованно крякнула, но послушно отстегнула ремень и вылезла. Илья прошёл к багажнику, достал чемодан, отдал ключи от квартиры и от машины Ирине. Увидев, что та скрылась за дверью подъезда, Люба недовольно пробубнила:

‒ Могли бы и домой доехать.

‒ Не могли, ‒ отрезал Илья. ‒ Мы и так перекатались. Прекрасно же знаешь, что не наша тачка.

‒ А чья? ‒ тут же полюбопытствовала сестрёнка. ‒ Той тётки?

‒ Не твоё дело, ‒ опять одёрнул её Илья. ‒ И ты мне зубы не заговаривай. Мы ещё с тобой не закончили.

Хотя, смысл на неё орать, если она перепугалась и сама всё понимает? Но промолчать тоже не получилось.

‒ Ты каким местом думала? Как вас вообще туда пропустили?

‒ Ну как-то, ‒ промямлила Люба, ‒ пропустили.

‒ А если бы что серьёзное случилось? Ты же знаешь, что будет, если насчёт родителей начнут выяснять. Тебя ведь со мной не оставят. Либо отправят к матери, либо…

‒ Прости. Я… ‒ сестра виновато потупилась. ‒ Я больше не буду.

‒ Да блин! Детский сад! Лю-ба!

‒ Ну, Илю-юш, ‒ раскаянно протянула Любка. ‒ Ну я честно, не буду. ‒ Насупилась, сжала губы. ‒ Просто я всё время одна. Тебя дома почти не бывает. Скучно же, ‒ заключила она, вздохнула глубоко, посмотрела исподлобья, виновато, но и с вызовом тоже, пусть и едва заметным, а потом зацепила его под руку, придвинулась поближе, опустила голову, но Илья всё-таки успел разглядеть её довольную улыбку.

Она действительно всё понимала, но, возможно, даже нарочно вляпалась. Чтобы появилась причина позвонить, выдернуть его оттуда, где он мог быть, зная, в таком случае он точно бросит всё и всех и примчится. К ней.

И что ответить? Тоже сказать «прости»?

Родители поженились сразу после школы, не столько по большой любви, сколько, естественно, по залёту. Прожили вместе несколько лет, потом разбежались, но через некоторое время снова сошлись. И, конечно, же мать опять сразу залетела. Словно никогда понятия не имела о существовании такой вещи, как контрацепция. Да самого элементарного ‒ презерватива. Или пыталась таким образом покрепче привязать отца? Но тоже глупость, ведь если один раз не сработало, не сработает и потом. А ещё и дочку, додумалась, назвала Любовью. Словно в насмешку над самой собой.



Эльвира Смелик (Виктория Эл)

Отредактировано: 09.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться