Мы сделаны из слов

Размер шрифта: - +

31

Дана села прямо, поинтересовалась спокойно:

‒ Отвезёшь меня домой?

Илья поначалу хотел напомнить, что там Люба, но вовремя остановился, понял ‒ она про свой дом. Дебил.

‒ Да, ‒ откликнулся вежливо. ‒ Без проблем.

Перебрались вперёд, он нашёл на навигаторе нужный адрес, рассмотрел маршрут. Выехать на улицу, почти сразу поворот направо и потом опять направо. Уже по дороге Дана опомнилась, пробормотала виновато:

‒ У меня ключи от дома в сумке, а та в кафе осталась.

По сути следовало развернуться, ехать назад, но они не сговариваясь исключили этот вариант. Даже не озвучил его никто. Что угодно, только не возвращаться ‒ не объяснить, не понять, но только так.

‒ Позвони подруге, пусть прихватит. Вы же вместе живёте.

Дана украдкой вздохнула.

‒ Мобильник тоже в сумке.

Ещё и куртки в кафе остались. Они же прямо так на улицу выскочили, не заморачиваясь на верхнюю одежду, и даже не почувствовали никакого холода.

Илья остановил машину. Собственный телефон был в заднем кармане брюк, точнее, уже не был, и пришлось его искать. Нашёлся он под сиденьем, совсем рядом с дверью ‒ чудом не наступили, чудом не вывалился наружу.

Позвонил Илья, не залезая в салон, стоя возле приоткрытой двери, ощущая холод позднего зимнего вечера не только лицом и быстро застывающими пальцами, но, наверное, всем существом. Что там какая-то рубашка для декабрьского ветра?

‒ Серёг, это я. Вы ещё в кафе? Захвáтите наши вещи?

‒ Да не вопрос, ‒ заверил приятель и при этом, наверняка, лыбился. ‒ Принесём. Только куда?

‒ К дому. Где девчонки живут. Мы туда едем.

‒ Понял. Тогда мы тоже едем, ‒ отрапортовал Серёга, добавил: ‒ Но сам понимаешь, быстро не получится. У нас же персонального транспорта нет, только общественный.

И отключился. Илья засунул телефон на место, в карман, забрался в машину, на недолго почувствовав облегчение ‒ по крайней мере, тут теплее ‒ доложил:

‒ Сказали, что всё привезут.

Поймал короткий кивок, но, прежде чем тронуться с места, полминуты просто сидел, отогреваясь. Дана не торопила, смотрела перед собой, не спрашивая, не предполагая, не ожидая ничего особенного. И всю дорогу катили молча, только раз она посоветовала, куда удобней свернуть, к какому подъезду подъехать. Остановились, и Илья снова позвонил.

‒ Мы уже возле дома, ‒ сообщил Серёге.

‒ Мы тоже скоро будем, ‒ откликнулся тот. ‒ Минут через десять. Хотя, знаешь, прикольно. Сами в куртках, ещё и в руках по куртке. Народ недоумевает. ‒ Фоном бормотание и хихиканье Риты. ‒ В общем, ждите. Вы ведь пока скучать не будете?

Нет, они не скучали. Сидели, опять молчали, опять смотрели строго вперёд сквозь лобовое стекло. А друг на друга ‒ не получалось.

Разве подобное возможно? После такой сумасшедшей близости только сильнее отдалились, стали чужими, и, похоже, безвозвратно. И это он виноват. Потому что не надо было: поддаваться порыву, мачо из себя строить, доказывать превосходство, выяснять отношения подобным способом. Только испортил всё. Вообще всё.

А если сказать «Прости»? И всё остальное: что не будет больше «клиенток», что это из-за неё, что…

Илья переглотнул, медленно повернулся, но тут Дана, по-прежнему не глядя в его сторону, спросила:

‒ Откуда у тебя машина?

‒ Это не моя.

‒ Ясно.

Что ясно? Услышала пару слов и сделала выводы? И, скорее всего, такие: он хорошо потрудился, и какая-нибудь из клиенток разрешила ему за это покататься на своей тачке. Наверняка даже предположила, какая. И вместо задуманного, тоже захотелось сказать что-то обидное, типа «Если опять пригорит, не стесняйся, обращайся».

Еле удержался.

А ведь то ещё удовольствие: чувствовать неприязнь, но вынужденно находиться рядом. Лучше разбежаться быстрее, чтобы её не мучить.

‒ А дома точно никого нет? ‒ Илья посмотрел в сторону подъезда, дразнящего тёпло-жёлтым светом лампы, потом осторожно перевёл взгляд на Дану.

Теперь и она повернулась, наконец-то глянула на него, пронзительно, настороженно, вопросительно.

‒ Ну, если кто-то есть, ‒ бесстрастно пояснил он, ‒ ключ ведь не нужен. Откроют, впустят. И ждать тоже не нужно.

‒ Ну да, ‒ Дана чуть наклонила голову в стремлении рассмотреть что-то наверху. ‒ У сестры в комнате свет горит. Значит, дома. Пойду тогда.

‒ Хорошо.

А ведь ни фига не хорошо. И что сказать дальше? Пока? До свидания? Она тоже молчала, ухватилась за рычажок на двери. И тут раздался стук, в окно. Серёга нагнулся, заглянул, улыбнулся, продемонстрировал куртку.

Дана распахнула дверь, выбралась, так ничего и не сказав, встала рядом с Ритой, к машине спиной, а на её месте уже нарисовался Серёга, сунулся в салон:

‒ За доставку подкинешь меня до общаги, ‒ произнёс, протягивая куртку.

‒ Конечно.

Илья подхватил её, натянул торопливо, понимая, что ещё чуть-чуть и, скорее всего, задрожит от холода.

Рита помахала рукой на прощание, а Дана уже шагала к подъезду. Даже не оглянулась. Серёга посмотрел ей вслед.

‒ А она знает, что ты больше не?

‒ Не знает.

‒ А чего не скажешь? ‒ друг осуждающе хмыкнул. ‒ Или давай я скажу. Хотя, по-моему, ей всё равно.

Вот именно ‒ всё равно: только было когда-то или осталось до сих пор. И почему Серёга не предполагает, что между ними только секс? Очевидно ведь.

‒ Не надо. Поигрались, и хватит.

Выехали со двора на улицу.

‒ Серёг, давай заедем куда-нибудь, выпьем, ‒ предложил Илья, но друг разумно напомнил:

‒ Ты же за рулём. А тачка чужая.

‒ Тогда ко мне поедем. Купим чего-нибудь по дороге.

Теперь Серёга не возразил, просто уточнил на всякий случай:

‒ Люба не развопится?

‒ Да кто она такая? ‒ поморщившись, самоуверенно выдал Илья.



Эльвира Смелик (Виктория Эл)

Отредактировано: 09.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться