Мятное сердце

Размер шрифта: - +

Глава 7. Ритуал

 

 

Сумерки сгустились над обледенелыми крестами. Валард парил над заснеженной опушкой у высокой кладбищенской ограды, сложив по-турецки уродливые ноги, и смотрел на развевающийся костер — из тех, что не греют, не пахнут сосной и не трещат дровами.

Серые тени его подданных мельтешили у самого огня — то ли тщетно пытаясь влиться в него, то ли так же тщетно устремляясь прочь.

— Чудесный пейзаж, не правда ли? — спросил сатир, почувствовав, что Макс вырос у него за спиной. С их последней встречи прошло две недели. — Я был уверен, что мы еще увидимся.

— Скажи, что я должен сделать, чтобы стать человеком?

Валард оглянулся и хмыкнул, вытянувшись во весь рост.

— Ах, вот оно что! Надумал, значит?

Заложив ладони в карманы пиджака, он уставился на визитера.

Макс так ослаб, что витавшая в воздухе хандра без труда просочилась сквозь ткань его пальто. Потустороннее пламя разрасталось ввысь и вширь, словно гигантский сияющий щит.

— Материализоваться в мире человечьем проще простого. Полагаю, наставники алатов держат это в секрете, чтобы в их полку не поубавилось, — ухмыльнулся Валард. — Нужно пройти сквозь зеркало аккурат в полночь.

— Зеркало?! Но это же верная гибель! — оторопел Макс, борясь с ознобом.

Сатир отмахнулся:

— Нет-нет. Суть в том, чтобы пройти не перед зеркалом, а сквозь него. Пусть зажженная по ту сторону свеча служит тебе ориентиром. Но тут есть одно «но».

— Какое? — Макс поднял на него глаза.

Оскалившись, Валард одернул рукава:

— Охранители, покинувшие свой удел, теряют способность помогать людям. Твоя энергия продолжит убывать, а потому человеком ты пробудешь ровно столько, на сколько тебя самого хватит.

— Что же произойдет после того, как…?

Старик пожал плечами, вздохнув:

— Кто знает, мой друг, кто знает. В одном могу тебя заверить: назад никто не возвращался.

— Не потому ли нам велено держаться от зеркал подальше? — молвил Макс.

Валард принялся вилять вокруг него на полусогнутых.

— Как бы то ни было, жизнь твоя все равно утекает. Если будешь крутиться возле Елизаветы, долго не протянешь. Думаешь, Верховные Распорядители одобрят такое поведение? — кривая улыбка растянула его лицо. — Видишь тех пресмыкающихся, коим не ведом покой? — сатир кивнул на троицу прислужников, что водила хоровод вокруг костра. — Именно разжалованные Распорядителями алаты переходят под мое крыло.

Вскинув бровями, он сомкнул перед собой кисти вытянутых рук, но Максу показалось, что это и не руки вовсе, а концы веревки, связанные тугим узлом.

— В том, чтобы быть человеком, есть своя прелесть, — продолжал старик. — Восприятие действительности у большинства людей весьма скудное, как ты знаешь, но их ответная реакция столь остра, что преобразует нейтральную вселенскую энергию, окрашивая ее в сотни тонов, от самых светлых до самых темных. Такому дару мы можем только позавидовать. И, хотя возможность испытывать чувства является энергозатратной, именно ее люди и называют жизнью. Лиши их эмоций — и они перестанут быть людьми. У всего есть цена, мой друг, — он развел руками. — Плата за чувства высока, и только тебе решать, готов ли ты заплатить ее сполна.


 

Несмотря на то, что Аня звала отметить Новый Год у нее, Лиза осталась дома. Переживания вконец ее вымотали, а невозможность исправить совершенные ошибки угнетала сильнее в преддверии праздника с его захлестывающей эйфорией. И только присутствие Макса напоминало ей о том, что сама она пока не принадлежала миру теней.

В новогоднюю ночь он впервые поделился с Лизой тем, что уже долгое время изводило его.

— От кого ты узнал об этом? От Распорядителей? — насторожилась она.

— Нет. От того, кто им неподвластен.

Едва различимый в сумраке, Макс стоял подле в наглухо застегнутом пальто и наблюдал за вспышками салюта.

Лиза поджала губы.

— Я подумал, ты захочешь, чтобы я стал человеком... — обронил он.

— Для меня главное — это то, что ты рядом. Я вижу тебя и говорю с тобой, — она уже было потянулась к нему, но поймала его недоумевающий взгляд — Макс не мог ответить на ее прикосновение. — А чего хочешь ты сам?

Ее рука застыла в нерешительности.

Макс помедлил с ответом и наконец произнес:

— Завтра в полночь перенеси сюда зеркало и просто дождись меня.


 

И Лиза сделала, как он велел: перетащила зеркало из прихожей в гостиную и стянула с него покрывало. «Господи!» — она отшатнулась: взирающая на нее измученная женщина казалась чужой. Когда Макс зачастил с визитами, она начала пользоваться карманным зеркальцем и отвыкла от того, чтобы лицезреть свое отражения в полный рост.



Елена Козина

Отредактировано: 10.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: