Мышка

8.2

   Она наблюдала за собственными похоронами. За тем, как Хадор и Аскетил едва не вцепились друг другу в глотки, решая, где будет место захоронения - в Селдарине или в Эвбеоне. Чувство вины росло с каждым днем, накапливалось к некогда гордо поднятой груди. Она ненавидела чертоги Иласэйд с высокими сводами и темными окнами. За гладким стеклом был ее привычный мир: темные долины Селдарина, освещенные светом сотен светлячков, шум водопадов, пение ночных птиц, скрывшихся в ветвях. Была ее семья. Брат, скорбящий так глубоко, что даже собственной дочери Эйлин он стал казаться холодным и безразличным. Жених, чью боль она чувствовала как свою. Ей самой было больно. Она готова была биться об эти ненавистные стекла, кричать до срыва, до хрипа, до боли в горле, лишь бы докричаться. Утешить, насколько это возможно. Попрощаться. 

   - Я слышу его каждый день, - бесшумно приблизилась к Эльдин Денна. Та не шелохнулась, не оторвала вечного взгляда от стекла. 

   - Каждый вдох медленнее предыдущего. Каждый момент - мучение. Страх, печаль, злость, вина - их слышу. Он хочет…

   - Я знаю, - перебила жрицу княжна и повернулась к ней. В глазах полыхнул темный огонь. 

   - Это моя вина. И больше всего на свете я хочу исправить свою ошибку. Ты можешь помочь мне. 

   - Как же? Даже самым могущественным виталесидам и морталитаси не под силу воскрешать ушедших. 

   - Мне нужно не это. Морталитаси имеют власть над воспоминаниями, - каждое слово камнем падало с губ. 

   Денна скрестила руки на груди. 

   - Хочешь стереть себе память? - насмешливо поинтересовалась она. - Чтобы не помнить, в чем твоя вина? 

   - Не себе. 

   Жрица изумленно взглянула на эллет.  

   - А ты хорошо взвесила это решение? Рано или поздно все вернутся к истокам и прибудут в Сокрытое Королевство. А ты можешь получить право на воплощение в его священных землях. Ты отказываешься от вечности со своим возлюбленным? 

   - Сколько сотен лет пройдет прежде, чем это случится? Я не хочу, чтобы все это время он был несчастен. И мой брат… 

   Голос эллет дрогнул - сюжет за окном сменился, возвращая ее к Аскетилу. 

   - У него никого не осталось. Кроме дочери, пусть в ней он найдет смысл жизни… 

   Слеза скатилась по бесплотной щеке. 

   Сестра Денна несколько минут молча смотрела на Эльдин. 

   - А ты сама? Ты сама найдешь успокоение? 

    Девушка криво улыбнулась сквозь слезы.

   - О, у меня будет достаточно времени...

   Морталитаси задумчиво перевела взгляд на окна и взмахнула рукой, превращая сюжеты Селдарина в матовую дымку. 

   - Я исполню твою просьбу. Но за магию подобной силы всегда приходится платить.

   - Бери все, - прошептала Эльдин. Сделала шаг - и очертания полупрозрачных ног устремились в бесконечный танец.  

   На рассвете, когда сон живых особенно сладок, Денна исполнила свое обещание. В мире людей и эльфов от Эльдин не осталось ничего, кроме безымянной могилы, на которой буйно расцвели лунные цветы.

***

   У фрейлины королевы Рин-Алендора волосы цвета спелых колосьев и опавшей листы. Вряд ли про рыжих можно сказать “невинные”, но именно это ощущение и вызывает юная Алверад. В прошлом начальница королевской стражи, она не позволяет себе быть именно такой - нежной, огненной, иногда безрассудной, и заплетает огненные локоны в косу. Алверад не слишком красива, она даже теряется в толпе придворных эльфиек. Она совершенно обычна, но прелестна в том, что не замечает этого. Она не водит дружбы с придворными дамами, считает их глупыми, посредственными и скучными. Единственную свою подругу она нашла в лице своей же госпожи. Она уважает Лиадэйн. И безумно ревнует, глядя, как она в очередной раз обнимает при встрече маршала Эвбеона. При мысли, что она никогда не сможет обнять его так же, во рту становится горько. 

   - Он всегда один, - вырывается однажды против воли на очередном балу Тысячи Свечей. 

   - Кто? Хадор? - Лиадэйн постукивает по ладони сложенным веером. Она понимает чувства своей фрейлины и старается не улыбаться, чтобы не спугнуть их. - Он говорит, что женат на своей службе. Душа моя, - она улыбается подошедшему воину. Алверад поднимает глаза и сталкивается взглядом с Хадором. Отмечает про себя, какие поразительно красивые у него глаза, когда он улыбается, смущается собственной мысли, стремительно краснеет и утыкает взгляд в пол. А когда Лиадэйн уходит с Хадором, опершись на предложенную им руку, юная эльфийка ругает себя и готова броситься за ним вслед.

   Когда они встречаются в следующий раз, в Алендоре царит осень. Алверад не хочет слышать, как Хадор говорит Лиадэйн о том, что вместе с остальными эльфами Эвбеона отправляется в Соединенное Королевство. Но слышит. И осень лишается красок и жизни, наполняется тоской и безысходной печалью. Она смотрит на маршала с отчаянием и понимает, что в этот раз он не улыбается.

   Спустя пять лет Алверад кажется, что она успокоилась, переболела и даже вполне счастлива. Хоэвен нарушает ее размеренную жизнь, снова сталкивая с Хадором и болезненной ревностью. Но теперь она не робеет, не краснеет так мучительно, когда идет рядом с ним по теплому песку и кормит крикливых чаек. Но эти пять лет все же пошли на пользу - теперь она может разговаривать с ним, не заикаясь и не теряя остроумия. Оказывается, у них есть еще много общего. Кроме дружбы с королевой Алендора.