На 4 кулака

Глава 8

Отдышавшись и вдоволь наплакавшись от внезапно свалившегося счастья, я стала подниматься на третий этаж, где жила подруга, время от времени останавливаясь и разуваясь, чтобы дать ногам отдохнуть от опостылевших туфель.

– Что ты такая… не такая? – весьма оригинально поприветствовала меня Любимова. Но я поступила еще своеобразнее и безо всяких слов первым делом сняла обувь и распласталась на полу. – Ты чего?

– О, кайф! – Это высказывание относилось равно и к долгожданной свободе ступней, и к поцелую Хрякина.

– Так, поднимайся и пойдем в комнату. И ты мне все расскажешь.

Катьку невозможно обмануть, она всегда чувствует ложь, а по одному выражению лица безошибочно определяет все мысли, бытующие в голове безмолвного собеседника. Не знаю, может, это распространяется только лишь на меня, но факт остается фактом, и придется все ей рассказать. В зале бабушка Кати глазела какой-то молодежный сериал и громко хохотала, так что для конфиденциальной беседы мы избрали Катькину спальню.

– Слушаю, – устроившись на диване, сказала подруга. Я уселась в кресло и рассказала все, о чем она еще не знала, то есть начиная со вчерашнего похода в ресторан и заканчивая последними минутами. – К твоему сведению, такие, как Федоткин, не гоняются за конкурентами по наполовину заброшенным нищим деревням с ножом в руке. Они решают такие вопросы через подъезд дома, где обитает жертва, и при помощи киллера с пистолетом не без глушителя. А то, что мы имеем, более похоже на кровную месть. Либо душераздирающую ревность.

– Это он специально, чтобы отвести от себя подозрения! Видишь, насколько он умен и опасен!

– Может быть, – пожала она плечами. – Кстати, тебя твой Хрюкин на этого Федоткина вывел?

– Хрякин, – поправила я, зная, что это не имеет под собой перспективы: Катька коверкает его фамилию не от плохой памяти, а для того, чтоб меня позлить, потому нет смысла напоминать, как она звучит на самом деле, все равно будет говорить, как ей хочется, пока не надоест. – Да, он. Мы ведь вместе с ним ведем расследование. – И зачем-то прибавила: – Он очень хороший человек.

– Конечно, хороший. По ресторанам водит, целует до обморочного состояния…

– Дура! – разозлилась я и кинулась в нее диванной подушкой. Что-то я слишком воинственна: это уже второй бросок за сегодня. – Чем он тебе не нравится? Тем, что я теперь с ним расследую, а не с тобой?

– Глупости говоришь, – совершенно спокойно ответила подруга. Следовательно, правда глупости и не в этом дело. – Просто он скрытный очень. Хитрит чего-то.

– С чего ты взяла, что он скрытный? Только потому, что мой Коля не такой весельчак и балагур, как твой Женя? – В этот раз я попала в точку. Катька, раскрыв рот от возмущения, тоже запустила в меня подушкой, правда, промазала. Тогда она стала бубнить что-то на тему своего безразличия к Женьке, но я, повышая голос, чтобы ее переорать, продолжила свою мысль: – Так это не повод подозревать его в убийстве!

Катя успокоилась, подумала над моими словами и, морщась, изрекла:

– Вообще говоря, я уже не думаю, что твой парень убийца, а то слишком как-то просто все. Я люблю неожиданные повороты.

– Спасибо.

– Не благодари меня, я все равно считаю, что он тебе не подходит.

– Это ты так считаешь, а высшие силы говорят, что Коля – моя судьба! – заявила я торжественно.

– О чем ты? – фыркнула лишенная излишнего романтизма Катерина.

– Ну а как по-другому объяснить наши случайные встречи? И то, что он угадал мой подъезд?

– Какой подъезд? – заинтересовалась Катька.

– Ну когда мы первый раз ехали, я назвала номер дома, а он остановился прямо против моего подъезда, хотя я ему не… – взрыв хохота заставил меня замолкнуть: Катька безжалостно смеялась над моими неземными чувствами.

– Дура! – выдала она, отсмеявшись. – Твой подъезд – первый!

Я захлопнула варежку. А ведь и правда! Хрякин всего-навсего остановил машину, когда подъехал к дому, он и подумать не мог, что высаживает меня аккурат возле моего подъезда. А потом запомнил, что мой подъезд первый слева, вот и все. И никакой кармой даже не пахнет.

Катька наблюдала, как грустнеет мое лицо, с выражением, с которым смотрят на забавных зверушек (спасибо хоть не хохотала больше), наконец она решила, что я достаточно пострадала, и предложила чай. Засим мы переместились на кухню.

– Ну так что насчет расследования? – задала Любимова вопрос, сидя напротив и дуя на кружку с горячим напитком.

– Давай завязывать. Я единственный ребенок в семье. Если я умру, родители будут плакать.  

Катька прыснула, словно я шутила. Да нет, я серьезно.

– Согласна, с направлением Крюков – банк можно и завязать, иначе не сносить нам головы.